Категории раздела

Электронная версия [128]
Печатная версия [31]

Поиск

Статистика





Среда, 13.12.2017, 19:36
| RSS
Главная
Публикации


Главная » Файлы » Печатная версия

Станислав Чумаков. Поезд через Аид
24.06.2010, 18:17

 
Поезд через Аид

 
ЕЛЕНА

Хор:
Нет, не Елену, нет, – себя найти
в троянском искупительном пути,
в двукратной и спасительной дороге,
которую нам выдумали боги.

Поднять весло, и тем к себе привлечь
размеренно-эпическую речь,
и Нестора споить вином дорог,
чтоб он в стихах солгать о нас не мог.
И не Елену, нет, – себя искать,
как ищет славы гибнущая рать,
когда, под вышним кланяясь серпом,
она погибнуть жаждет, а потом –
воскреснуть, в песни новые войти,
привлечь иных к безумному пути
и зовом стать,
и сотни лет прождать,
пока тот зов услышат и проснутся.

 
Менелай:

И все-таки – Елена!
И все-таки – Елена!
Особенно во сне.
И не морская пена,
а женская измена
ночами снится мне.
Мне снится грудь Елены,
упругая и жаркая не в моей ладони.
Мне снится живот Елены,
который вспахивают не мои ночные кони.
Мне снится спина Елены,
серебряная не под моим языком.

Мне снятся бедра Елены
и снится... Но об этом – потом...
Желанна трижды Троя,
и завтра перед строем
Париса встречу я.
Но боги все подстроят,
и облако сокроет
прекрасного вора.
Воров всегда скрывают какие-то таинственные облака.
Несть им числа. Ненавижу облачность.
В каждом облаке таится похититель.
Так сказать, слепой золотой дождь...
И все-таки – Елена!
И все-таки – Елена!
Особенно – под утро.
Особенно – во сне.


Афродита

Жестокое море стало ласковым после заката,
и была Афродита, и мы с нею пошли куда-то,
и у публичного дома я заплатил с тоской
за вход, а она – за выход из пены своей морской.
А потом мы ждали триеру: два камешка из глубин,
два кусочка пористой пемзы, из которых один любим, –
Я, готовящийся стать пеной, и ОНА, пришедшая из небытия,
и ОНА, с еще влажными пальцами, и с высохшим сердцем Я.
А еще мы ждали триеру. Но кормчий о нас забыл.
... и я обратился в пену ...


Глухие люди


Это были глухие люди,
глухие люди,
с залепленными воском ушами.
Им не дано было слышать
прекрасное пенье сирен;
они в это время
занимались пьянством и онанизмом.
Они уцелели,
т.е. кончили дни свои
благополучной и благопристойной
смертью.
Глухие люди,
они не поняли,
что жизнь бывает и после.
Они удовлетворились малым:
своей глухотой,
своей слепотой,
немотой.
Глухие люди с ушами.
Слепые – с глазами.
Калеки – со здравыми членами.
Лишь один из них
кинулся с корабля Одиссея
на чарующее пенье сирен.
Он и выжил, хоть имя его забылось.
А предводитель
мучился у основания мачты, связанный,
словно жертвенный овен.

Поезд через Аид


Чугунка шла напрямик сквозь древнюю поросль
буераки взрезая, прах отбрасывая в кюветы,
И машинист безумный выжимал предельную скорость,
чтоб скорей миновать пространства болотной Леты.
Окрестные змеи, химеры, заросли асфодели
взирали, дивясь, на преображенья Гадеса,
на рваные раны привычной своей кудели,
нетронутой с давних времен Геркулеса.
Дичился застенчивый Цербер; Харона дела прогорели
и он, матерясь, подался в Пивную Всех Ахеронов.
А души мертвых сидели, без плацкарты и без постели,
тесно прижавшись друг к другу на лавках общих вагонов.
По плану Великой Стройки пущены были экспрессы
меж Бытом, Небытием и Следующей Метаморфозой,
и Минос – завполустанком – регулировал эти процессы
то обручем, то флажком, то прекрасной мидийской розой.
Пошла суета движенья: развилки влево и вправо,
перестановки вагонов, прощанья с последней надеждой...
И печальный Орфей ожидал прохода состава
со своим сломанным велосипедом – за переездом.

***

Потрясающая повторяемость Мира
не позволяет полноценно творить:
еще сохнут пред нами пеленки Омира,
а нам уже не о чем говорить.
Один критик заметил, что десять сюжетов
(а может, даже, и пять)
вдохновляли веками сотни поэтов
и вдохновляют опять.
Господи, если сие столь несложно,
дай мне сюжет по разумению Твоему,
и пронесу я его сквозь вечность,
как нищий свою суму.

 


Годовщина смерти сестры

В нелепой и тоскливой круговерти
тебя мы забывали понемножку.
Но Год минует: Керберу и Смерти
я приношу медовую лепешку.
И милостиво боги позволяют
на землю грешную тебе на час вернуться.
Орфеи сельские на дудочках играют.
Они – оплачены. Они – не обернутся
Ты поднимаешься на свет, от солнца млея.
Шагаешь по родимым палестинам...
Как провести нам вместе это время?
И время ли удастся провести нам?


Перевод классического сонета


Не дай вам бог переводить сонет,
что рифмами втугую перехвачен;
претензий к подлиннику ни малейших нет,
но в переводе он переиначен,
рассыпался и высох, как букет,
стал мутным, хотя был вполне прозрачен;
в оригинале излучал он свет,
а в переводе стал довольно мрачен.
Мне на него управы не найти,
не овладеть гармонией чудесной,
наверно, нам слегка не по пути:
ему – к царице воспарить небесной,
а мне – с заначкой жалкою – идти
в гнусный кабак дорожкою известной.

 

Рентгеновские снимки


Гермесу-Психопомпу посвящается
Щелчок! и проявляется на пленке
Смерть голубая в розовой пеленке.
Еще щелчок! и легкие не дышат:
они послушно шепот Смерти слышат.
Меркурий грустный, ты слетел слегка
на веки хворому, но это – на века.
Что ж, Психопомп, веди меня туда,
где светит Персефонина звезда.


Категория: Печатная версия | Добавил: newkarfagen
Просмотров: 807 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0

Copyright MyCorp © 2017