Категории раздела

Электронная версия [128]
Печатная версия [31]

Поиск

Статистика





Вторник, 26.09.2017, 04:45
| RSS
Главная
Публикации


Главная » Файлы » Электронная версия

Ник Лебедев. .. И что-то еще
30.08.2010, 22:27

Встречающиеся в книге персонажи
являются вымышленными или
имеют собирательный характер.
Возможные совпадения с реальными лицами
и ситуациями фрагментарны.


… И что-то еще …

(Светские хроники)
 
 
Все пути одинаковы –
они никуда не ведут.
 
(Ошо)
 

Жизнь его могла быть
легка и приятна,
но он имел несчастие
писать и печатать стихи.

(А.С. Пушкин «Египетские ночи»)
 


Микас Саров, всемирно известный художник, самый модный художник постсоветского пространства, стоял во весь рост в перекрещивающихся лучах прожекторов на краю помпезно сервированного центрального стола самого престижного и дорогого зала Москвы.
Пожалуй, это была главная вечеринка столицы последнего времени, и уж точно – его жизни. Потому что его дорогая жизнь, жизнь самого дорогого в России художника, балансировала на краю этого стола, на пике кульминации грандиозного банкета, на котором он оказался не просто в центре внимания (к этому он давно привык), а главным экзотическим блюдом, которого собравшиеся ждали много лет.
И это был не бред, и не сон, (если бы!), и ему не надо было себя щипать или колоть, чтобы проснуться. Потому что ему и так только что самым обыденным образом пустили кровь. Как священному, почитаемому жертвенному животному. Агнцу. Вот она, его кровь, медленно стекает по рельефно-скульптурным жилистым рукам художника в пустую тарелку.
И в присутствии тысячи приглашенных было так тихо, что жуткое хлюпанье капель отдавалось эхом, отмеривая секунды.
С него выжидающе не сводили глаз все те, чье внимание казалось ему важным все эти годы, а Микас глупо улыбался им в ответ. Ну почему его не предупредили, что именно сегодня его Бенефис? Он бы подготовил слова, выучил роль, по-другому оделся … Микас посмотрел на испачканную кровью рубашку. Алое на белом … Интересное цветовое решение. Алые паруса, блин-грин.
Он просто терял сознание, и когда его сознание медленно поплыло вдоль рядов уходящих в темноту столов, самые влиятельные люди страны разом поднялись и зааплодировали.

- Стоп! Снято! Перерыв! – заорал режиссер. Актеры и массовка, облегченно вздохнув, стали разбредаться по павильонам Мосфильма.

Записки во время съемок одного фильма
*
Микас вернулся в Москву после непривычно долгого отсутствия – и сразу угодил на Мосфильм. Несколько месяцев назад он сел в самолет, вылетавший в Каир, а потом еще две пересадки - и он оказался в самом сердце Африки, и не просто так, не гостем, а новым хозяином, полноправным владельцем собственного Дома на холме.
Поспешно покинул он столицу сразу после очередного скандала. Обычно эти периодические шумихи вокруг его имени шли ему только на пользу, но в этот раз инцидент с полоумной журналисткой вызвал у него приступ раздражения и хандры. Несмотря на гору заказов, он резко бросил все и всех, и исчез. Говорили, что он просто воспользовался ситуацией и устроил себе африканские каникулы с друзьями.
Тут и правда совпали несколько причин. И надоевшая пустая суета, и письмо Софи ( о, Софи!..), и накопившаяся усталость. И даже то, что у него на руках была приличная сумма свободных денег, а он давно мечтал, долгое время, с юности тихо лелеял мечту о своем рыцарском замке, его Саровской неприступной крепости. Он видел ее в своих снах. Любил рисовать ее в тетрадках, далекую, нездешнюю, путь к которой знают не все и куда могут попасть только посвященные.
Он хотел поискать такое место где-нибудь как-можно дальше, скажем, в районе Новой Зеландии. Но тут к случаю пришелся звонок от главы одной африканской республики. Он был там 5 лет назад - делал парадный портрет их премьер-министра (хороший малый), и сейчас очень кстати узнал о возможности выгодно приобрести поместье с прекрасным старинным домом времен колонизации, (бывшие владельцы решили перебраться в Америку), естественно, не без помощи высокопоставленного друга.
Микас умел дружить, и благодаря этому сейчас имел редкую возможность по ночам любоваться на собственный Южный Крест.


Он намеревался пробыть в Танзании месяц. Обустроиться, обжиться, нанять работников, немного отдохнуть-побродить по окрестностям – и обратно. Микас много ездил по свету, выполняя заказы, он был востребован, повидал мир, и даже экзотическая Южная Африка его особенно не удивляла. Предпочитал Нью-Йорк, Рим, Париж, как центры культуры планеты, притягивала Греция, откуда вышли его далекие-далекие предки.
Но в этот раз все получилось иначе. Вначале его даже увлекла новая роль хозяина поместья, он с удовольствием целыми днями валялся в гамаке, затем осматривался, ездил по соседним редким деревням, знакомился с местными жителями и их весьма экзотической культурой и бытом. Через месяц с небольшим, облетев планету, на другом конце света его нашел звонок Хана.
Мосфильм запускал в работу новую картину. Проект был небывалым по размаху. И бюджет, и актерский состав, и планируемая рекламная кампания, сценарный замысел – все вместе не имело аналогов в отечественном кино.
Режиссер, шапочно знакомый Микасу по какой-то презентации, с подачи их общего приятеля редактора одной из центральных газет Вячеслава Ладьева, нашел его с предложением неординарным для художника – сыграть в фильме небольшую роль, практически самого себя.
Микас согласился неожиданно легко. И не для того, чтобы лишний раз мелькнуть в кадре, рекламы ему хватало. Он никогда еще не снимался в кино, хотелось попробовать. Микас вообще считал, что актер – профессия из всех самая божественная. Она как никакая другая дает возможность вживаться во множество
других образов, на грани чуда проживать параллельно со своей еще и чужие жизни, прочувствовать чужие судьбы.
Скорее всего, конечно, именно его собственный образ, который он старательно выстраивал всю жизнь, и был, естественно, самым подходящим и самым лучшим для него, но этот образ, образ знаменитого художника Микаса Сарова, прекрасный образчик, в лучах славы забронзовев, стал носиться тяжелее и временами даже надоедать. Хотелось иногда хотя бы ради разнообразия, на время, примерить что-нибудь еще. Шапку Мономаха, например, или что другое. Шутка, зачем ему такие хлопоты. Свобода творчества превыше всего. Но большое кино – это было нечто новое.
И он пообещал вернуться в Москву к началу съемок.
Тем более, что, судя по всему, и актерская кампания подбиралась очень приличная, все известные, уважаемые, приятные люди. Много звезд кино, и молодых, и давно всеми признанных.
Принять участие в съемках согласился даже патриарх отечественного кино, живой классик, давно уже нигде не игравший, народный СССР В.З.Семакин, а уж он куда как избирательно относился ко всем подобным предложениям.
По замыслу режиссера, кроме профессиональных актеров в фильме было много реальных узнаваемых лиц, которые играли, как и Микас, фактически самих себя. Такой режиссерский ход был интересен, необычен и полезен и для раскрутки фильма, и для его участников из числа дилетантов. Пригласили некоторых политиков, были, как Микас их про себя называл, теле-оборзеватели, эстрадные исполнители, шоу-бизнесмены, даже один полукриминальный авторитет, Анзор, хотя нет, он, кажется, просто тусовался рядом.
На главную роль планировался несколько подзабытый рок-идол Кай Богратов, властитель дум неокрепших умов 70-80 и прочих годов, чьи инициалы повергали в священный трепет несколько поколений – эти буквы писали на стенах всех подъездов СССР. Любимец самой примадонны. (А вот почему она сама не принимает участие в картине? Это вопрос …) Ныне – солидный владелец империи музыкальных магазинов «Легион», имеющей сотни филиалов по всей стране.
По просьбе Хана Микас даже уговорил своего друга, признанного «белого колдуна» Юрия Грома, принять участие в съемках, хотя тот почему-то долго не соглашался.
Микасу было спокойнее и привычнее в присутствии приятеля дебютировать в новом для них обоих занятии. Да и тема была - куда уж ближе колдуну Грому – вечное противостояние сил добра и зла: на этот раз в форме замысловатого мистического триллера с непривычно дорогими для российского кино эффектами и всем прочим. Блокбастер одним словом, и все тут.
*
… Маленький металлический дротик, выстреленный то ли мальчиком, то ли лилипутом-мумитроллем, вошел в глазную впадину вурдалака (в миру – известного продюсера мальчуковых шоу-команд и нынешней звезды фильма певицы Алисы) и, с чавканьем, которое Микас очень хотел бы забыть, вылетел, разбрызгивая что-то серое, из области затылка. Продюсер-вампир, отброшенный к стене, съехал на пол, запачкав мозгами обои. Наблюдающая незанятая в эпизоде массовка ахнула и угрюмо замолчала.
Актер лежал неподвижно, с раскрытым ртом и остановившимися удивленными глазами. Что-то произошло не так. Стали звать врача.
- Стоп!! Снято! Прекрасно и убедительно, спасибо!
Да, Хан умел снимать кино. Как никто.
Развороченный вурдалак-Азимов поднялся, поддерживая и приводя в божий вид собственную голову. Бутафорское вырванное сердце ему подал Анзор. Друг Азимова, народный Семякин, показал ему поднятый вверх большой палец и восхищенно поцокал языком.
Азимов, дебютант-дилетант, и седовласый глуховатый мэтр Семякин поддерживали друг друга во время съемок, прямо как дети. В предыдущем эпизоде между ними происходил диалог. Солировал Семякин, который играл сошедшего с ума от случайно увиденной зловещей вековой тайны обывателя-пенсионера. Получалось убедительно, и уже Азимов радовался за товарища, наслаждаясь действительно талантливой игрой.
По жизни Азимов был милейший тихий человек с трагичной судьбой. Он первым стал заниматься еще в Советском союзе тем, что позднее назвали шоу-бизнесом. Тогда в России не знали таких слов. Азимов находил перспективных молодых ребят, чутье и вкус у него не отнимешь, вкладывал в них большие деньги – в аппаратуру, запись, клипы, рекламную раскрутку – и появлялись новые эстрадные звезды, приносящие огромные доходы.
В 80 годы такое не проходило безнаказанным. Сфабриковали против него совершенно дурацкое, шитое белыми нитками дело. Легче всего оказалось инкриминировать ему какие-то валютные махинации. Из него банально выжимали деньги, ненавязчиво намекая поделиться. Может, так и стоило сделать.
Но Азимов до последнего на что-то надеялся, на поддержку кого-то, и неожиданно для всех загремел на полную катушку – статья была тяжелая, тогда с валютчиками расправлялись – и он сел на все семнадцать (!) лет!!
Там, на зоне, он и познакомился с Анзором. Теперь у них какие-то общие дела, кажется, вокруг поп-звезды Алисы.
Да, Хан умел делать кино.
Во всех режиссерских работах Хана было какое-то электричество, какое-то напряжение, не отпускавшее зрителя все время, пока он, завороженный, смотрел на экран в темном кинозале, и даже какое-то время после того, как он уже вышел на свет божий из кинозала.
Хан всегда, даже в самых фантастических эпизодах, добивался буквально пугающего правдоподобия.
Сниматься у него хотели многие, хотя на съемочной площадке он был, конечно, тираном и деспотом, не терпящим возражений, спорить с ним бесполезно, но звал он к себе далеко не всех, у него было особое чутье на исполнителей. Он мог мельчайшую эпизодическую роль подать так, что она становилась очень яркой и запоминалась. У него могли вдруг с блеском заиграть явные аутсайдеры, которых упрекали до него в недостатке профессионализма. А известные актеры с устоявшимся амплуа в его киноработах, даже рекламных ( а его считали богом рекламы), играли как-то по-новому, неожиданно и для себя.
Возможности снять этот фильм он ждал несколько лет. Он ждал, ждал, и даже себе не вполне мог объяснить, собственно, чего. Звериным азиатским чутьем ощущая, что время еще не пришло. Должны были срастись многие составляющие, и случай, который -бог=изобретатель. «Не надо ничего выдумывать, - любил повторять Хан вслед за гениальным Мейерхольдом, - выдумывает господин Случай!» . Красиво сказано, ничего не возразишь.
И вот время пришло. Началось.
И закуривая на съемочной площадке пятую подряд сигарету, он был счастлив. Еще несколько часов, только несколько часов…
Хан умел снимать кино.
О нем говорили, что ради красивого кадра он не пожалеет ни собственного здоровья, ни-своих-ни-чужих, и всегда готов рискнуть. Во время съемок для него не существовало ни семьи , ни дружбы, только будущие тени на экране.
На самом же деле этот зверь-режиссер был превосходным профессионалом, и уже в силу этого заботился и обо всех актерах, и о техническом составе, и даже о реквизите.
- Микас, в следующем эпизоде нужно сделать физически сложный трюк, ты не сможешь, тебя заменит дублер, Костя.
При слове «дублеры» после прошлогоднего скандала Сарова выворачивало.
- Хан, ты шутишь? – Микас в три секунды оказался у действительно довольно высокой ограды, подпрыгнув, уцепился между острыми вертикально торчащими кольями за верхнюю перекладину, чудом не распоров ладони, подтянулся и красивым пируэтом перемахнул на другую сторону, зацепившись по пути и порвав рубашку.
Там его уже подхватили ассистенты режиссера и тренер дублеров, первый профессиональный каскадер советского кино, а ныне директор школы каскадеров. Хан работал только с лучшими.
- Браво! – все на этот раз искренне, не по сценарию, зааплодировали.
Микас не торопясь шел обратно, на ходу снимая рубашку.
- С тебя 200 баков, – Микас бросил рубашку Хану.
Хан, разглядывая плечи Микаса и живот без тени жирка, присвистнул.
- А кто сказал, что Сарову полтинник? – Хан оглянулся на ассистентов, потом снова на Микаса .
- - Ты че, качок, что ли?
- Спасибо матери с отцом …, - напел Микас.
- Супермен хренов! – Хан искренне радостно и довольно улыбался, и сразу тут же в сторону - Кто-нибудь догадался это снимать!?
- …Просто родился на Волге, - продолжил Микас, ему захотелось поговорить, - и с детства и до сих пор переплываю ее туда и обратно, а она возле Нижнего Новгорода широ-окая!
Подошли знакомые ведьмочки из шоу-балета (трусы и топики на юных грудках – из одежды больше ничего). Среди них и Вика. Прекрасные длинные волосы казалось, оттягивали ее голову назад, и наверно поэтому она держалась подчеркнуто, по-балетному прямо.
- Микас, Вы помните, Вы обещали меня рисовать? И когда же? – губки можно было и не надувать, и так хороши. – Я жду! Я уже долго жду! – и все это с необыкновенной грацией в движениях.
Но Микас с юным поколением был в педагогических целях несправедливо-излишне суров.
- Давай так договоримся. У нас же с тобой романтические отношения? Так вот, тогда я буду рисовать тебя в самую-самую романтическую необыкновенную ночь года -–ночь цветения папоротника!
- И, наверное, на кладбище? – захихикали девчонки, отходя. Вика тоже засмеялась, запрокинув голову и блеснув ровными влажными зубами. Она была очень хороша в это мгновение.
- Вот чертовки, подкололи, что ли? – Микас, улыбаясь. повернулся к ожидавшему его Юрию Грому.
- Давай обязательно уточним это в твоей мастерской, - Юре явно тоже кто-то из балетных понравился, а мастерская была привычным и самым удобным местом встреч.
- Согласен. Договорись с «кошками» часов на 11 вечера, скажи, что мы заедем за ними во вгиковскую общагу.
*
Знаменитая огромная мастерская художника служила не только храмом искусства. Сюда приходили самые разнообразные гости: коллекционеры, потенциальные покупатели и заказчики, и не они одни. Пресса, политики тоже считали для себя небесполезным выразить уважение влиятельному мастеру российской культуры.
Часть помещений была предназначена для неформальных встреч и развлечений. Женщины самых разных возрастов, комплекций, рода занятий и мастей бывали здесь. Было престижным завоевать внимание художника, рисовавшего первых красавиц Европы ( о, Софи!). Дефицита в желающих попозировать не наблюдалось.
После серии картин Сарова «Женщины-кошки» ( прекрасные обнаженные фигуры с кошачьими мордочками) компания близких друзей-ловеласов стала называть их всех - кошками.
Поклонницы стали пририсовывать себе милые пикантные усики, это даже вошло в моду, как плейбоевские кроличьи хвостики. Одна самая экзальтированная дама даже вживила себе настоящие роскошные усы. Был скандал. Микас только посмеивался, и, когда она явилась с «Визитом» прямиком к нему в дом (только этого и недоставало), посоветовал пришить усы в другое место.
Рисовал Саров очень немногих, остальные потенциальные «натуры» скрашивали холостяцкие вечера друзей.
*
Подружек Вики увлекли в другую комнату, показывать местами достопримечательности.
Они остались вдвоем. Вика с благодарностью смотрела на него снизу вверх и с готовностью смеялась его шуткам. Хорошая девочка.
Позвонила на мобильный ее мама: - Ты где? – услышал Микас, стоящий рядом – Несет меня лиса в Саровские леса! – засмеялась колокольчиком в трубку она.
Микас наклонился к ней и уловил запах меда, яблок, корицы и еще чего-то родного, очень родного. Трепетными пальцами он повел по ее обнаженному плечику, губами осторожно приник к пульсирующей жилке на худенькой шее. «Не спеши, не спеши», -уговаривал он себя. Глаза Вики потемнели, и она не закрывала их.
От узенькой полоски ее трусиков, только коснувшись их, он забыл обо всем и заторопился. Она раздела Микаса с такой быстротой и сноровкой, что вызвала у него приступ мнительности.
Вика опутала его руками, а следом и прелестными ножками, которые он подхватил под коленками. Маленькие туфельки требовательно подталкивали его сзади, пока его движения не вошли в один ритм с ее дыханием …
.… а потом она рассеянно ерошила его длинные волосы, думая о чем-то своем. Он тоже. Он не ожидал ничего подобного, такого у него давно не было. Она как будто смыла с его души и тела накопившуюся за годы странствия по жизни пыль дорог и паутину усталости и вранья вокруг.
И все вдруг испортила!
Она уже минут тридцать собиралась с духом что-то сказать, но Микас специально делал вид, что не замечает.
- Микас, прости, не подумай, что я планировала … так получилось … я оказалась в таком положении … в общем … понимаешь … мне сейчас срочно, катастрофически нужны деньги…
- !!?
По его взгляду она сразу поняла, что его отношение к ней непоправимо перевернулось.
Микас был богат. Очень богат. И, как богатый человек, который всегда на виду, вынужден был принимать непрекращающуюся очередь самых разнообразных просителей.
Саров многим помогал. Более того. Учреждал всевозможные фонды, премии и благотворительные мероприятия. Он даже основал и финансировал художественную школу у себя на родине.
Но. Отбиваясь от просителей, большая часть которых зачастую аферисты всех мастей, у Микаса выработался своеобразный иммунитет на денежные просьбы. Такой проситель сразу отталкивал Микаса в казенно-деловую сферу отношений и переставал существовать для него в плане личном.
Микас часто давал деньги женщинам и считал это абсолютно правильным. Только если у него их не вымогали каким-либо способом.
«А ведь я почти поверил … Чему, кому поверил??» – он уже дальше не хотел думать, просто все опять стало как всегда. Но осталось крайне неприятное сознание потери чего-то светлого и по-простому хорошего.
 

3
…Кай в кадре так смачно курил, что даже убежденным некурящим хотелось затянуться.
- Стоп! … Кай, Микас, подойдите сюда! -
Хан, когда его не понимали, начинал волноваться, чуть не заикаясь, и энергично жестикулировать.
- Микас, не пытайся переиграть Князя тьмы, понимаешь, в этом эпизоде он – Каин – сатана, всемогущий хозяин, не знаю, кто еще,.. Сталин с трубкой во рту, вот кто! А ты рядом с ним, со Сталиным – типа его проворный художник. Тьфу ты, заговоришься с вами. Придворный художник Сталина, вот – сыграй так эту роль, Микас, хорошо? Не тяни одеяло на себя, не переигрывай, договорились?
Камера!!
*
О том, как его встретит светская Москва после долгого отсутствия, Микас старался не думать, потому как было в самом деле не по себе, как бы он не храбрился перед собой. Он еще никогда не оставлял столицу так надолго. Одно из правил: нужно периодически напоминать о себе, если хочешь успешно здесь работать.
Ну да ничего, вы еще не знаете нового Сарова! Вы не представляете, какие премьеры вас ожидают, какие выставки!
А пока на время запестрели дурацкие заголовки: «Знаменитый художник удалился в добровольное изгнание», «Светский лев стал отшельником», а потом наоборот - «Возвращение блудного сына столицы», «Новая жизнь художника» и тому подобная чушь. Прямо возвращение Наполеона после изгнания на Святую Елену.
Своих прежних ангелов-хранителей Елен, Катерин, Ян он временно, пока нарастающая паника поклонниц не перешла границы приличий, оставил. Они куда-то, видимо, чувствуя его настроение, разом пропали. Как говорит Ладьев, рассосались тут, понимаешь.
Все, что было до этого, его предыдущая жизнь казалась ему сейчас лишь вступлением, разминкой, очень удачным, но все равно черновым наброском его настоящей судьбы , которая вот только сейчас и начнется. И в любви, что никого не касается, а главное - в его творчестве, в его Теме, в том, какой он художник и как и что ему суждено создать.
Вот уж воистину, нет худа без добра и добра без худа тоже. Бывает, что чудовищные наши ошибки, каковыми мы их считаем и не можем себе простить, через время оборачиваются своей другой стороной, явно нам на благо, и мы ясно видим, что именно благодаря своей «ошибке» все сложилось наилучшим образом.

Микас отсутствовал в Москве три месяца, но Там время течет по-другому, иногда останавливаясь, иногда начиная обратный отчет.
Все изменилось после той Охоты. О которой ни он, ни его спутники, никому никогда не рассказывали.
*
Сначала, проколесив полсвета, на другом континенте его разыскали и приехали к нему в его новую обитель, роскошное «бунгало», друзья. Нашли, не бросили, совместили приятное с полезным. Ну и на здоровье, Микас искренне обрадовался приятелям.
Во дворе поднялся шум, подъехал, сигналя, джип, и сразу донеслось:- Где этот великий гетсби? Где этот международный человек-загадка?-
Ладьев был уже навеселе. В распрекраснейшем расположении духа.
- Ну, здравствуй, художник с большой буквы «Х»! Что, как всегда, наделал шороху - и смылся? Врешь, от нас не уйдешь!
Это уже был Дмитрий Селезнев, самый бескомпромиссно-правильный из его приятелей.
- Все скандалы тебе скандируют: Микас, Микас, ты лучший!
- А поворотись –ка, сынку! Экий ты смешной стал, однако! - давний товарищ Микаса, матерщинник и юморист Толик Ладьев был в своем репертуаре.
Приезд незваных гостей застал Микаса в тропическом варианте домашней одежды – шорты, белый берет и загар, какой не приобретешь в московском солярии. Да еще ботинки на босу ногу – Микас боялся змей.
- Встреча дикаря с доктором Линвингстоном!
Надеюсь, семь Пятниц для нас приготовил? Говорят, туземочкам равных нет? Не верю, лучше таитянок не придумаешь, не верю!, –
Толик обожал женский пол, жить без него не мог и дня. Похоже, все, что бы он в жизни не делал, служило только для устилания дорожки к женским сердцам и прочим укромным уголкам. Деньги и успех – это только средства для достижения и постижения любви. И новых вершин Творчества, кстати, что, может быть, по сути одно и тоже. В этом Микис с ним был согласен.
- Короче, Станиславский! Еще в дом не вошел, сразу о бабах!
- - Настоящий бой-скаут! Рейнджер!
Микас оглядывался в поисках еще одного доброго гостя.
- Так, я не понял, а где мой жрец, личный друг Рабиндраната Тагора и Микаса Сарова – где Гром? Где наша шаровая молния, три тысячи чертей?! – Микас оглядывался, надеясь, что Юра Гром появится следом из машины.
- … и жрец, и жнец, и жеребец Гром в жаркую Африку лететь наотрез отказался, потеет и ждет тебя в столице!
- Пропустит раздачу слонов!
- Раздача слонов – это очень кстати! Своего слона я готов сразу съесть!
- А мы вас сначала матом, а уже потом слоном!
Они с хрустом, по мужски, обнялись.
- Да вы мне московскую копоть привезли! Вот ваши ванные комнаты, я пошел накрывать на стол.

Ужин получился полуафриканским, полуевропейским. Микасу хотелось удивить гостей местной экзотической кухней, но даже сам он к ней не мог еще привыкнуть. В местных деревнях царили тысячелетние суеверия, знахарство, шаманство, и Микас с опаской относился к тому, чем его там пытались угостить. Пару раз попробовав этих снадобий, Микас сделал вывод, что они готовятся на основе каких-то галлюциногенов, судя по странным мыслям и видениям, пол ночи после этого не отпускавшим его.
- Я предлагаю поднять тост за человека, который в одиночку, в отличии от всего нашего правительства, одним махом своей кисти удвоил ВВП!
- На что ты намекаешь?
- Ты что, не слышал? Саров еще до отъезда официальный портрет Владимира Владимировича нарисовал! Удвоил, так сказать, а теперь этот портрет в каждом кабинете висеть будет, а кто автор? Отвечаю, - Кто, кто – Мика!
- Владимира Владимировича, извиняюсь, которого? Маяковского?
…. Селезнев погрозил Ладьеву пальцем.
- Не обращай внимания, ты все правильно делаешь. А ты, сводный брат художника, лучше бы тоже, пошел, да послужил отечеству чем- либо полезным. Может, пригодился бы.
- Мечтал носить я эполеты,
Писать стихи и слыть Гамлетом … - продекламировал Ладьев и вздохнул, -
- Служить бы рад …
- Хочешь служить, и чтоб не тошнило? У нас так не принято!
Селезнев повернул тему.
- Лучше расскажи, что там получилось у тебя с очередной розовой кофточкой, я так и не понял?
- Кофточка рвалась .. – начал Микас…
- Кофточки у них всегда рвутся, меня это только заводит! – перебил Ладьев.
- …Кофточка рвалась написать биографическую книжку обо мне с одним маленьким условием: она будет фигурировать в ней в качестве моей главной в моей жизни Музы. Как вы считаете, это нормально? Может, я что-то неправильно понимаю в современном этикете? Да я ведь с ней даже не спал! Кажется.
- О, наш Муз обоз в обиду не дадим! Попасть в него – особая честь, которую они отдают только нам, -
Ладьев был в своем репертуаре.
- Музобозсанный ты наш! –
Забавным было то, что таким смелым и раскрепощенным Ладьев был только в мужской компании друзей. В присутствии особей женского полу он как-то внутренне напрягался, затягивал невидимый галстук и переходил на чопорный тон разговора 19 века, с выражениями типа: не комильфо, нонсенс, моветон, сударыня, отнюдь; которые он начинал вставлять впопад и невпопад.
Забавное несоответствие усиливалось, когда эти выражения были обращены к ткачихам, официанткам или проституткам, а на его богатом жизненном пути кто только не попадался. Этот старый конь по-гусарски бороздил просторы всей вселенной, на меньшее он был не согласен.
Удивительно и то, что в своих собственных печатных работах наш редактор выражался наоборот, густо и смачно.
Вообще компания приятелей предпочитала в людях простоту, незамысловатость, простодушие и чистосердечность. Московской элитарностью с камнями за пазухой все были сыты по горло.
- А что за история с помощниками? – Селезнев всегда старался вникнуть в суть вещей и происходящего. Не случайно он писал научно-популярные статьи и снимал документальные фильмы о природе и путешествиях, и объездил весь свет. Больше него повидал и хлебнул соленых вод разных широт наверно только Конюх Федеров.
Или наоборот, это профессия наложила свой отпечаток на привычки и характер докапываться во всем до сущности вещей?
- Пишу за двоих! Плодовит однако, не в меру. Не всем это нравится. -
Настроение и градус темпераментного Ладьева явно подымалось:
- Главное – это женщинам нравится! Как здешние африканки-то? Вы знаете, что родить от белого – для них все равно что от бога! Вот чего мне охота попробовать! Вот это охота так охота, не то что на ваших носорогов-антилоп! Я светский лев, и наш прайс, или прайт то есть, в обиду не дам! Да здравствует Грин Пис Пис! Долой охотников! Кто лев – тот и прав!
- Красиво излагаешь, свинский лев. Но все-таки сначала, как договорились в Москве, настоящая Охота! Вы мне обещали. Я зачем сюда ехал? Это же Затерянный мир! Тем более такой шанс – в деревне ритуальный праздник Охоты! Такого даже я ни разу не видел!, –
Авторитет Селезнева был практически непререкаем. Он действительно был самым опытным из них троих.
Микас не был заядлым охотником, не испытывал какого-нибудь удовольствия от прицеливания в прекрасные создания, меньших братьев, но считал своим долгом не отказываться, когда друзья просят поддержать компанию. Тем более, практически в качестве хозяина, в дебрях его новой вотчины – нужно только проехать на джипе до отдаленной деревни, и еще три часа – вглубь саванны. Ближний свет, понесла их нелегкая!
Вечером, конечно, засиделись допоздна, травя анекдоты и последние московские новости. Пошатываясь и задевая развешанные повсюду по местному обычаю амулеты, отгоняющие злых духов, разошлись довольные по своим комнатам, которых в большом доме хватало с запасом.
Рассвет наступил уж совсем неприлично неожиданно быстро.
«Далась им эта охота» – с раздражением думал Микас, плохо слушающимися руками пытаясь завязать шнуровку ботинок. В голове слегка шумели и плескались вчерашние волны выпитого.
По двору сновали проводники-туземцы. Спустившись в столовую, Микас с удивлением обнаружил, что его бледнолицые охотники уже там, в полной боевой готовности, написанной на их мужественных, по случаю охоты, суровых, лицах, с серовато-зеленым оттенком. Взгляд Ладьева фокусировался только на мушке его устрашающе длинного, как из мультфильма про серого волка и красную шапочку, ружья.
Состояние Селезнева никогда нельзя было определить точно, потому что внешне он выглядел всегда одинаково вот уже лет двадцать пять. Рецепт своей вечной, блин, молодости,он, кстати, не утаивал. «Перестаньте бриться в тридцать лет, и в следующие тридцать лет тоже.» А мнение женщин его не очень волновало.
Все бодрились. Наверно оттого, что бодрило утро.
- Сдобным утром, - вежливо сказал Ладьев.
- Дребе-день, - чинно раскланялся в ответ Саров. Они говорили чуть громче, чем было нужно, как с глухими или душевнобольными, и улыбались слегка невпопад.
Проводники старательно не смотрели в их сторону.
- Завтрак готов, - сказал Ладьев, с полотенцем через локоть учтиво придвинув друзьям поднос с тремя высокими рюмками водки.
Два раза отзавтракав, стало казаться, что эта долгожданная охота была и в самом деле коме-то нужна, только никто не помнил, кому. Но сказать это вслух так никто и не решился, опасаясь решительного осуждения товарищей. Широким жестом махнув рукой на посошок, все отправились грузиться в джипы. На праздник Охоты.
*
…Они сидели в «засаде» уже сутки, в тени охотничьего домика из бамбука, не переставая пить, и слушая бесконечные охотничьи байки кинопутешественника. И его байки, и водка ( рашен водка! –восторженно-благоговейно восклицали проводники-туземцы) не кончались. Они основательно подготовились.
Саров оглянул окрестности, любуясь. Огромное солнце закатывалось. Воздух зримо переливался пластами. Саванна была окружена, как старинным витиеватым подрамником, лесистыми возвышенностями. Светские львы-охотники вписались, на его взгляд, в пейзаж очень органично.
- Древние манускрипты говорят, что Рай был именно где-то здесь, в этих вот самых местах.
Райская жизнь! Всех трудов – поднял руку, сорвал плод. Ни сажать, ни сеять ничего не надо. Бананы даже мыть не нужно! Легким движением руки очистил – и глотай себе на здоровье. Можешь даже не разжевывать, если лень., - Селезнев был настроен благодушно.
Вечером наконец пришла прохлада. Пахло близким дождем.
- И женщин раздевать нет необходимости. Они и так уже голые, практически. – вставил Ладьев, не переставая аппетитно хрустеть закуской - - И не дорого обойдется удовольствие. Стеклянные бусы подруге и бутылка огненной воды ее отцу.
- Пить хочешь – вот тебе кокос. – продолжил тему Селезнев, - И влага, и витамины.
- Гениальная догадка!
- Догадка, до гада … Вы замечали, как в нашем великом и могучем языке шифруются древние знания? В словах и в сказках, в основном.
- Ясно, что не в материалах двадцать пятого кадра, тьфу ты, съезда КПСС!, - Ладьев комментировал каждую фразу. Но Селезнев продолжал, не отвлекаясь.
- Вслушайтесь. Догадка – это то первичное знание, которое было у человека до гада, то есть до того самого библейского змея. А загадки – это те задачки, которые подкинул нам Змей-искуситель своими новыми знаниями. –
Рассказывая все это, Селезнев совершенно невозмутимо, даже правильнее будет, незаметно и буднично вонзил свой длинный охотничий нож в узкое тело неизвестно когда подползшей к их ногам змеи. Нож торчал в сантиметрах двадцати от ее раскрытой пасти, в которой метался раздвоенный язык. Хвостом она била по сапогам Селезнева.
Микаса чуть не стошнило. Ладьев, кажется, ничего не заметил: -
- Вот и жили бы до сих пор в Раю, я не против. Так нет же! Юные натуралисты! Ботаники! Не хрен было докапываться, еще вопросы в Раю они задавать будут!
- Верно, чтобы правильно задать вопрос, нужно уже заранее на девяносто процентов догадываться об ответе. Выходит, что находя ответ, мы как бы его вспоминаем, потому что мы его знали когда-то давно, изначально.

Сделали паузу, чтобы переварить только что установленные факты.
- Или вот интересный факт, мало кому известный, - Селезнев продолжал, не изменившись в лице, разрезая теперь змею вдоль тела. Кажется, он собирался ее зажарить и съесть.
- Все вы знаете выражение «за тридевять земель, в тридесятое царство». Так вот. «Тридевять земель» - абсолютно реальное и точное расстояние от Земли до Луны, если в одну линию выстроить ровно три на девять, то есть трижды девять – двадцать семь, ровно двадцать семь диаметров Земли. Но и это еще не все. Таким вот математически-геометрическим образом получается, что «Тридесятое царство-государство» это и есть точнехонько Луна, наш таинственный спутник, почему-то всегда повернутый к нам только одной стороной.
- А я говорю - нет, мусульмане все-таки в чем-то правы, - развивал свою мысль Ладьев, - разрешив официально многоженство, а взамен, чтобы все-таки жизнь совсем уж медом не казалась, запретив всяческий алкоголь. Между выпивкой и гаремом лично я выбираю сераль. Но тебе, рожденный пить, этого не понять, и не оценить.
- Это дома у тебя всегда сераль. – улыбнулся Микас.
- И домов в раю не надо, слышь ты, домовладелец? Тоже мне, «Торба на круче»! Ик, и так хорошо. - икнул Ладьев
Им было уже хорошо и без охоты. Лучше б ее и не было вовсе. Они бы не сговариваясь с удовольствием вернулись в деревню, но перед проводниками было как-то неудобно. Они же белые люди, господа, почти полубоги! Туземцы и так стали переглядываться, показывая руками что-то в их сторону.
Микас посмотрел на вершину небольшой скалы в километре за их спинами. На фоне неправдоподобно огромного заходящего солнца зловеще смотрелась фигура туземца в одних бусах на босу ногу, но, как положено, с копьем. Через секунду видение сдуло ветром, за горизонт, судя по легкости его бега.
- Побежал до ветру, хотел поссать с высоты, но при нас не посмел. Вот где культура! – назидательно поднял палец Ладьев.
- Не советую смеяться. В этих местах до сих пор встречаются случаи людоедства. – Селезнев привстал и переложил ружье.
- Да я сам синяя борода! У меня три жены пропали!
- Толик, ты пока еще не совсем Синяя борода. Ты еще пока на стадии синяка задержался.
Селезнев к ним не прислушивался, наслаждаясь красотой цепочки своих рассуждений.
- Во всяком случае, культы у них - не дай бог! Некоторые до сих пор связаны с человеческими жертвоприношениями. Вуду отдыхает. Правительство как-то пыталось бороться, но отступилось. В переселение душ верят и поклоняются здесь все, и дикари, и чиновники.
Прошло еще пара часов. Место солнца заняла не менее яркая и большая луна. Подплыли ближе обл
Категория: Электронная версия | Добавил: newkarfagen
Просмотров: 792 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0

Copyright MyCorp © 2017