Категории раздела

Электронная версия [128]
Печатная версия [31]

Поиск

Статистика





Среда, 23.08.2017, 22:27
| RSS
Главная
Публикации


Главная » Файлы » Электронная версия

Игорь Кочубей. Католическая старина
23.08.2010, 21:40
Католическая старина

 
 
 
Статья IV. Информация и христианская сакральность:
Блаженный Пий IX Мастаи-Феррет-ти (1846—1878) и Виктор Эммануил II
Италийский (1861—1878)…


To My Dear Roman Friend Professor David G. Murray
 
…Чтобы превратиться в пароходы, в строчки… Люди, о которых будет рассказано здесь, уже очень давно исчезли с чисто физического плана существования, — но в том смысле, какой эксплуатировался Владимиром Маяковским, люди эти превратились, прежде всего, в улицы. Эта история полна драматизма, почувствовать который вполне, во всей его отчаянной глубине и муке может, пожалуй, лишь глубоко религиозная душа, которой близки, понятны моральные, нравственные и религиозно-церковные формы, которые имели бытование в ту эпоху…
Затем, эта история напоминает мне мучительное противоборство двух желаний в блаженной душе великого Галилео Галилея, флорентийского дворянина…
Власть — это поистине игра Сатаны в нас: как играем мы в шахматы и в тен-нис, в поло и домино, так дьявол, «лжец и отец лжи», играет в нашу власть — и так забавляет себя бесконечным спектаклем (дословно — «зрелищем», если переводить слово "spectaculum” с латыни) эгоистической и безответственной деятельности отцов наций…
Этот очерк отдавая читателю, я укажу — если это нужно 1 — прагматическую цель текста: дать примеры, иллюстрирующие высокую статусность, которою могла и все еще может обладать сакральная информация… (А темою этой давно уже занято мое внимание 2.)
Таким образом, трагедия, малоизвестная и уместившаяся здесь в нескольких лапидарных страницах, может оказаться интересною не столько историко-политически; она может оказаться интересною в первую очередь — с психологической и историко-культурной точек зрения…
Джованни Мария деи Конти Мастаи-Ферретти родился 16 июня 1848 года, чтобы сделаться в будущем вначале кардиналом Римско-католической Церкви, а позже и возглавить весь мировой церковно-католический организм; таким образом, ему предстояло стать Римским папой.
Еще с молодости будущий понтифик выделялся своею физическою красотой. Красивый, представительный молодой мужчина пытался поступить в гвардейскую службу, но вот этой-то его мечте не суждено было осуществиться, — препятствием являлось то, что Джованни Мария страдал эпилепсией.
Разумеется, сделайся граф Мастаи-Ферретти гвардейским офицером, дальнейшая биография его была бы совсем иною, нежели она развертывалась; несомненно, однако, что его жизнь никак не могла бы быть более захватывающей и интересной, чем она оказалась в действительности.
Добродушный по характеру папа Римский Пий Седьмой Кьярамонти 3 обратил его мысли к Церкви, — и вот уже вскоре можно было видеть молодого Мастаи-Ферретти энергичным священником, вдохновенным проповедником.
Вдохновенным и… непредсказуемым.
Ему ничего не стоило, например, водрузить на кафедру человеческий череп во время проповеди, — и можно догадываться, какой эффект это производило на внимающую паству: зримый, осязаемый, неожиданный предмет этот гораздо наглядней, доходчивей, нежели «абстрактные» слова, речи, рассказывал замершим прихожанам церкви о грядущей общей участи всего живущего… Столь лаконичный символ, вдруг показанный священником с кафедры, требовал большей, чем обычно, работы мысли от тех, кто пришел послушать проповедь…
В другой раз молодому священнику пришла в голову еще несколько более необычная идея — поджечь заранее припасенную и смоченную винным спиртом кость! Это была хорошо узнаваемая человеческая бедренная кость; синевато-желтым огнем она вспыхнула в душистом сумраке храма, — и возможные ужасы возможного ада вряд ли требовали более наглядной демонстрации. Конечно, всё это «эскапады», изначально ориентированные на эффект; но профессиональное отношение историка культуры к фактам культуры — это историческое отношение, предполагающее непременные диагносцирование и оценку исторических условий, контекстов: еще лишь где-то на очень далеком горизонте маячил конец XIX столетия, и современное молодому Мастаи-Ферретти массовое религиозное сознание — вполне соответствовало таким экстравагантным, на нынешнюю мерку, формам.
Утверждали, что Джованни Мария не прочел ни единой книги сверх того, что было невозможно не прочесть, имея в виду его пастырские обязанности; это вполне возможно; но вот то, что принято именовать благочестием, — оно поистине не ведало границ.
Священнослужитель всей душой посвятил себя бедным, и многочисленные римские трущобы отнюдь не являлись для него какой-то terra incognita...
И вот такой личности предстояло в недалеком будущем — в возрасте пятидесяти четырех лет — превратиться в первоиерарха Западного мира; в этом качестве он пребывал на троне Святого Петра под именем Пия Девятого 4.
Никогда еще более красивый человек не выходил, облаченный в драгоценные белоснежные ризы, на балкон Palazzo del Quirinale, Квиринальского дворца 5 — преподать свое благословение urbi et orbi — католическому народу!
А в это время Европа уже сотрясалась революционным движением…
Пий Девятый воспринимался поначалу как либеральный понтифик, желающий реформ в одряхлевшем и, excuse me, давно не проветривавшемся Папском государстве; он воспринимался поначалу как Папа, при котором появятся, наконец, железные дороги и газеты.
Он совершал и поступки в духе Харуна-аль-Рашида: переодетый, папа посещал incognito тюрьмы и трущобы. Многочисленны «истории», которые рассказывались про этого понтифика в народной среде 6; во всех подобных случаях в уши историка красноречиво свидетельствует самый факт возможности и бытования в народной среде таких рассказов; имело ли место в действительности то или иное описываемое рассказчиками событие — менее важно.
Нет, не приходится удивляться тому, что народ любил своего Пио Ноно!
Но, как известно, от любви до ненависти… Обожание масс редко бывает дол-гим; в нашем случае народная любовь длилась года два.
А потом грянула революция.
Возбужденною толпой был убит Статс-секретарь Папского государства…
Пий Девятый был сильно напуган, и эта человечески-естественная реакция вряд ли должна вызывать сугубое осуждение.
Гораздо хуже было другое.
Глава западно-христианской Церкви не просто испугался — но пережил катарсис, глубочайшее потрясение от этого убийства и массовых волнений. С этого времени никто никогда уже не видел прежнего Пио, и с этих исторических революционных дней печаль навсегда поселилась в глазах папы.
Он принял решение тайно оставить Вечный Город — или, говоря короче, бе-жать; — он и бежал, чтобы вскоре вернуться в свой город под защитою французских пушек и штыков… Да, папа сильно изменился; впрочем, он сохранял все такое же добросердечие и по-прежнему заботился о том, чтобы являться для своей паствы примером благочестия. Надо признать, он все еще надеялся на то, что народное благоволение вернется к нему! Но, увы — былая популярность этого монарха исчезла без следа; и вместо благочестивых историй о добром пастыре люди рассказывали теперь, что у Папы… дурной глаз.
Понтифик временно переложил попечение о своей стране на высших государственных чиновников, а свое личное время стал всецело отдавать духовным заботам.
В 1870 году французскую армию отозвали из Рима — ввиду необходимости сражаться с армией Пруссии. И вот когда последний французский солдат покинул пределы папской столицы, король Виктор Эммануил объявил о своем твердом намерении занять Вечный Город, дабы — ad verbum — «обеспечить поддержание порядка».
Ответ папы был следующий: «Я благословляю Господа, который дозволил, чтобы В[иктор] Э[ммануил] наполнил горечью последние годы моей жизни. В ос-тальном же я не могу ни принять требования, ни согласиться с принципами, которые изложены в Вашем послании. Я снова призываю Господа и отдаю в руки его мое дело, которое есть совершенно его дело, и молю его, чтобы он даровал В[иктору] Э[ммануилу] сострадание, столь Вам необходимое».
Итак, армия Виктора Эммануила уже готовится вступить в Вечный Город; это известие находит поддержку и сочувствие всей страны!
Рим собирались сделать столицей молодого Итальянского государства.
Сохранились такие свидетельства: первосвященник не мог поверить, что Пресвятая Дева — объект его напряженных и возвышенных размышлений в течение едва ли не всей сознательной жизни — попустит отнять у него апостолический трон. Эта вера сохранялась в его душе неколебимо, несмотря ни на что — вплоть до самого последнего момента. И все-таки наступил этот день: святейший навсегда покинул Квиринал.
Пию Девятому никогда больше не доведется увидеть неповторимый и полный специфического очарования фасад этого здания, войти в узкую дверь, оказаться в своем рабочем кабинете, увидеть Piazza del Quirinale, Площадь Квиринала 7, с узкого балкона... Начинался долгий период в истории папского правления, период, известный как «ватиканское пленение пап» 8…
В это время его святейшеству было уже семьдесят восемь лет.
* * *
…Армия Виктора Эммануила входила в Город без какого бы то ни было кровопролития.
Это было решением папы — не оказывать физического сопротивления и любою ценой избежать пролития крови. «Бедный Виктор Эммануил, — реконструирует его духовное состояние Хенри В. Мортон, известный британский писатель, — грубоватый пятидесятилетний солдат, поддерживаемый своими сыновьями, последний европейский король, который заботился о своем противнике, как заботился, например, об австрийцах, был ревностным католиком»…
Кавуру он сказал как-то, что дойдет с ним до ворот папской столицы, «но дальше не сделает ни шагу».
Когда он уже расположился в Квиринальском дворце, то так и не разрешил ничего тронуть в личной комнате папы. Все распятия, реликвии — так и остались стоять, как в тот день, когда Пий Девятый отправился из Квиринальского дворца в «ватиканский плен».
Папа проливал на нового итальянского монарха потоки анафем; Виктор Эммануил склонял голову под градом проклятий. Как я уже упомянул, он был искренне религиозным человеком; говорят, что наибольшую нравственную муку причиняли ему сравнения его с Антихристом, в которых теперь не было недос-татка…
Многие стороны личной жизни Виктора Эммануила Второго были таковы, что никак не могли понравиться Папе. Но у них было много общего: оба они были людьми честными, простыми и набожными.
Торжественно прокляв «короля-грабителя», папа, тем не менее, адресовал ему личные письма, остающиеся образчиком человеческой мягкости и подлинной вежливости. Послания же короля к первосвященнику заканчивались… просьбою о преподании ему папского благословения! Однако после всего того, что постигло понтификальную государственность, — благословения Виктору Эммануилу Второму не мог дать даже такой священнослужитель, каким был Пио. Но он обещал молиться за «короля-грабителя»…
И вот такие-то странные отношения длились между этими двумя государями, между страдающими людьми — целых восемь лет.
Как известно, рано или поздно конец бывает у всего...
Пришла болезнь Виктора Эммануила — как раз та самая, которая зовется «болезнью к смерти» и бывает уж последней; пришло время «округлять» свои главнейшие земные дела.
В это время к понтифику обратились с просьбою снять запрет, обусловленный отлучением итальянского короля от Церкви, дабы Его величество как монарх и христианин мог бы получить последнее утешение... Пий Девятый и / или советники Пия согласились снять запрет, однако оговорив это тем условием, что король издаст документ, декларирующий полное подчинение короля Святому Престолу и восстановление папы в прежних правах...
Виктор Эммануил отказался это сделать.
Его святейшество направил в Квиринал, к смертному одру монарха, своего личного капеллана.
Священник, когда он выслушал инструкции первоиерарха Запада, позволил себе поднять глаза и взглянул прямо в лицо Пию Девятому: в глазах папы стояли слезы; едва ли исцелимая обида на короля-узурпатора смешивалась в них с ужасом и сочувствием погибающей без причастия душе этого христианина, который некогда был вверен пастырской заботе Пия.
Инструкции, данные Пием Девятым своему капеллану, были следующие: свя-той отец должен был освободить Виктора Эммануила Второго от дальнейшего наказания в том случае, если тот — хотя бы в устной форме — сделает требуемое заявление.
В этом случае королю следовало дать Святое Причастие.
Вполне возможно, что министры правительства Виктора Эммануила Второго не знали содержания инструкций святейшего отца. Возможно также, что министры, очень хорошо помнившие нежелание Виктора Эммануила вступить в Город восемь лет назад, опасались, что король, находясь у порога смерти, проявит слабость.
Как бы то ни было, люди эти не допустили папского посланца к королю.
— Негодяи! — восклицал потрясенный папа. — Боже мой, они что же — хотят, чтобы он умер как язычник?!!
Он послал своего прелата в Квиринал во второй раз; и того опять не впустили в опочивальню короля.
Подробности того, что происходило дальше, в точности не известны. Но из-вестно, что благодаря милости понтифика над королем каким-то образом — и чуть ли не с последним его вздохом — все-таки были совершены все необходимые обряды.
Взамен от него не потребовали на этот раз ничего.
В этом жесте выразилась одна из подлинных личностей его святейшества папы Мастаи-Ферретти — тот человек, каким он сам, по-видимому, более целостно воспринимал себя до убийства Статс-секретаря Ватикана графа Пелегрино Росси и массовых волнений.
А история распорядилась так, что всего через три недели после смерти первого короля Италии 9 — последний папа-король также сошел в могилу 10.
В первые февральские дни 1878 года папа смог еще дать несколько аудиенций, но вечером 7-го числа, в тяжелом лихорадочном состоянии, вызванном простудой, столь легко одолевающей пожилых людей из-за низкой напряженности иммунитета, он скончался.
Пий Девятый занимал Святой Престол тридцать один год, семь месяцев и двадцать дней. Это был самый продолжительный понтификат за всю историю католицизма!
Известный современный испанский историк и ватиканист Эрик Фраттини в очерке «Время шпионов (1823—1878)» пишет, что правление Его святейшества Пия Девятого совпало «с самым насыщенным историческим периодом. Карл Маркс, Фридрих Энгельс, Огюст Конт, Фридрих Ницше, Чарльз Дарвин, Кавур, Джузеппе Гарибальди, Отто фон Бисмарк, Наполеон III — вот некоторые из тех исторических фигур, которые прошли перед папой Пием IX и в той или иной форме и степени оказали влияние на его понтификат […]».
Утрата Папских областей и уход из жизни Блаженного Пия знаменовали от-крытие совершенно новой эпохи в истории папства... Впереди были другие сложные времена, — которые окажутся не менее трагическими...
Апокалиптический всадник, всадник многой крови и войны, уже выехал. И вскоре он промчится над напряженною Европой, чтобы ввергнуть ее в насилие, кровопролитие и опустошение...
* * *
…Все эти события происходили сто тридцать лет тому назад, но они и сегодня волнуют тех европейцев-католиков, кто образованны и привычны к рефлексии — хотя бы эти люди и были, скажем, туристами, а не профессиональ-ными учеными-историками…
Вот британский travel writer Хенри В. Мортон пишет, как он поднимался на восьмой холм Города — мемориал Виктора Эммануила Второго.
«Я нашел памятник густонаселенным: монахини и бойскауты. Скауты носи-лись на вершине, демонстрируя неиссякаемую энергию юности, словно горя желанием крикнуть "Еще выше!” с самой высокой башни. Монахини спокойно шли на южную террасу и обращали свои добрые мягкие лица к собору Святого Петра. С северной платформы такой же прекрасный вид на Колизей через Форум. Я карабкался вверх, пока не оказался вровень с Виктором Эммануилом II — роскошные усы, шлем с перьями, меч,– сидящим верхом с победоносным видом вечного цезаря.
В груде камня, которую представляет собой памятник, можно отыскать Музей Рисорджименто, где я встретил англичанина, изучавшего экспонаты и делавшего записи в блокноте. Мы были единственными посетителями. Молодой человек оказался учителем истории, его интересовал XIX век, и он знал своего Тревельяна 11 наизусть. Мы вышли и сели на ступеньки и заговорили на тему, которая казалась мне очень интересной: драматические отношения, сложившиеся между Пием IX и Виктором Эммануилом.
[…].
За беседой об этих двоих мы со школьным учителем зашли в кафе на площади и снова оглянулись на памятник.
— Мне кажется, это слишком большой памятник для основателя королевской династии, которая дала только четырех королей, — заметил мой спутник.
Мимо промчалось около дюжины мотоциклов, окутав нас дымом.
— Как бы мне хотелось все-таки, чтобы они тогда выбрали Турин или Ми-лан, — сказал я 12.
Мы перешли дорогу и вошли во дворец Венеции. В потрясающем зале "Маппамондо” (зале "Карты мира”) смотритель кивнул на участок мраморного пола в углу и сказал: "Здесь стоял его письменный стол!” "Он” — это, конечно, Муссолини 13. Мы подошли к окну и увидели балкон, с которого "он” произносил речи, размахивая руками и сверкая глазами. Все это было очень давно, и даже колонна Траяна через дорогу казалась ближе и дороже»…
Вот о чем думается интеллектуалу, оказавшемуся на del Quirinale, — о трагичных событиях душевной жизни двух людей на самых вершинах земной власти...
История великий драматург!
* * *
…Еще из событий тех лет.
Однажды прохладной ноябрьской ночью 1848 года извозчику было велено ждать около одного места в длинной дворцовой стене… Как раз здесь находилась редко используемая дверь.
Наконец до слуха извозчика дошел звук тяжело открываемой двери... Из двери появились две фигуры: какой-то среднего возраста священник с шарфом на шее и в широкополой шляпе; вторым был слуга, несший багаж священника. Отворив дверь экипажа, слуга неожиданно опустился на колени и находился в этом положении все то время, пока его господин усаживался в экипаж. И должно быть, извозчик нашел это несколько необычным… Затем слуга поднялся — и по всему пути следования указывал извозчику, куда надлежит ехать.
Экипаж долго петлял во тьме римских улиц и, наконец, оказался в одном темном, пустынном квартале где-то позади Колизея. В этом месте — в полнейшей тишине — стояла, как призрак, коляска, запряженная шестеркою лошадей…
Это был экипаж баварского министра. Папа римский Пий Девятый покидал Вечный Город, спасаясь толп начавшейся революции.
А в это время в Квиринале весь дворцовый персонал старательно делал вид, что понтифик еще присутствует во дворце. В личные покои папы внесли свечи, туда же проследовал прелат — как бы для молитвы и обсуждения дел грядущих... Затем в комнату, как и обычно, понесли ужин.
Когда известие о бегстве Римского первосвященника распространилось по Риму, была провозглашена народная республика.
* * *
…Между прочим, когда войска объединенной Италии хлынули в Рим, некоторые из дипломатов, испытывая беспокойство о судьбе понтифика, попросили аудиенции в Ватикане. Папа отвечал: ему, папе, кажется, что оснований для боязни нет; затем, подумав, он добавил, что, кажется, один из генералов обещал бросить его в Тибр…
— Буквально вчера, — сказал Пий Девятый, — я получил послание от молодых людей из американской общины; они умоляли и даже требовали позволить им защищать меня с оружием в руках… Я мало с кем чувствовал бы себя в большей безопасности, нежели с этими молодыми американцами, но я с благодарностью за их великодушие отклонил это предложение...
Дело в том, — продолжил понтифик, — что старику-папе больше не на кого рассчитывать на этой земле… Помощи ему можно ждать теперь только с небес.
И тогда голоса необычно возбужденных дипломатов умолкли… Всем было не по себе.
Ad vocem, единственною страной во всем мире, выразившей протест против захвата Рима и упразднения этого странного государственного образования — Папских областей, — была... Республика Эквадор 14.

ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА
1 То есть на тот случай — странный, но весьма в духе нынешнего времени, — если просто ссылки на интересность окажется недостаточно, и вопрос «зачем это нужно» не будет тем самым снят!
2 Вот совсем не хочется нагружать очерк, так сказать, научным аппаратом, но в этом месте, пожалуй, мне не избежать того, чтобы привести ссылки на пару моих публикаций: Социальная информация: рост интенсивности ее оборота и снижение статуса ее истинности. Р. И. Бошкович о судьбе культур // Семиотика культуры и искусства: Сборник материалов научной конференции 24 апреля 2006 г. / Организационный комитет: В. П. Гриценко и Д. С. Шабалин. Краснодар, 2006. С. 122—126; Статус истинности социальной информации: долгий путь от сакрального к профан-ному // Социально-гуманитарные знания. Москва, 2006. № 12. С. 481—486. ISSN 0869-8120.
3 В миру — Барнаба (Грегорио) Луиджи, граф Кьярамонти. Уроженец Чезены; избран на конклаве 14 марта 1800 года, понтификат его, если отсчитывать от даты интронизации, приходит-ся на период 21 марта 1800 года—20 августа 1823 года.
4 Он избран в ходе конклава 16 июня 1846 года, понтификат открылся с момента интрониза-ции 21 июня 1846 года.
5 Нужно пояснить: Palazzo del Quirinale — являвшийся в тот период официальною резиден-цией понтификов Римских.
6 Так, однажды он — вроде бы — велел остановить свой экипаж ради того, чтобы подобрать у дороги какого-то раненого еврея, который был отвезен во дворец папы и получил там помощь.
7 Между улицами Via del Quirinale, — а Квиринальская площадь является концом этой улицы с запада, — и Via della Darataria, которая упирается в Piazza del Quirinale своим восточным концом.
8 Можно сравнить, — ибо здесь явная аллюзия, — с известным периодом «Авиньонского пленения пап», длившимся с 1309-го по1377 год.
9 Смерть Виктора Эммануила Второго Савойского, короля Италии, последовала 9 января 1878 года.
10 Следует отметить, что здоровье начало сильно подводить папу Пия Девятого в 1877 году, когда Римскому первосвященнику было уже восемьдесят шесть лет. «Итальянское правительст-во, — пишет испанский историк и ватиканист Эрик Фраттини, — загодя начало подготовку цере-монии похорон понтифика, поскольку уже раньше провело церемонию похорон своего главы». Точная дата окончания понтификата Пия Девятого — 7 февраля 1878 года.
11 На всякий случай укажу: Джордж Маколей Тревельян (1876—1962) это знаменитый бри-танский историк, автор опубликованных трудов по итальянской истории эпохи Рисорджимен-то…
12 Историки знают, что на роль столицы — предлагались и другие итальянские города, на-пример, Милан… И это было жалкими попытками избежать острейшего конфликта с Его святей-шеством... Но впрочем, то, что выбор пал именно на город Рим, было, по-видимому, неизбежно-стью истории.
13 Бенито Муссолини — лидер итальянских фашистов, глава правительства Италии в 1922—1943 годах и правительства так называемой республики Сало с 1943-го по 1945 год; был казнен (расстрелян) 28 апреля 1945 года по приказу партизанского «Корпуса добровольцев свободы».
A propos, здесь самое время вспомнить соответствующую сцену из совместного британско-итальянского художественного фильма «Чай с Муссолини», снятого знаменитым режиссером Франко Дзефирелли и недавно (очень поздно ночью, с половины третьего, 6 марта 2010 года), по-казанного по первому центральному российскому телевизионному каналу («ОРТ»)… Собственно говоря, фильм повествует о нравственном облике и человеческих трагедиях женщин — предста-вительниц британской (точнее сказать, англоязычной) диаспоры во Флоренции второй половины 1930-х—второй половины 1940-х годов, но есть там и образ дуче Бенито Муссолини, раскрывае-мый режиссером в относительно короткой сцене чаепития дуче — в его роскошном, помпезном рабочем кабинете — со вдовою Посла короля Великобритании и Северной Ирландии в Риме и некоей журналисткой… Его высокопревосходительство duce подан в этой ленте как бездушный человек, циничный политикан.
14 Я позволю себе указать читающему — также одно мое эссе, опубликованное в книге: Ие-русалим — колыбель европейской и мировой культуры: […] / Под научной редакцией Б. П. Борисова и И. В. Кочубея. Нью-Йорк и др., 2009. С. 35—42. ISBN 978-1-60585-156-3 (Vo-lume II).
Предыдущие очерки из моей серии «Католическая старина» — можно найти в следующих изданиях: Canere Albertium: The Second International Festival-Competition of Young Music Performers in the Field of the XVIII Century Solo & Ensemble Clavier Music Devoted to Domenico Alberti (The Russian Federation, the City of Krasnodar, April 20—25, 2009) = Играть Альберти: Второй Междуна-родный фестиваль-конкурс молодых исполнителей сольной и ансамблевой клавирной музыки XVIII столетия имени Доменико Альберти (Российская Федерация, г. Краснодар, 20—25 апреля 2009 г.) / Научные редакторы Б. П. Борисов и И. В. Кочубей; American Concert Alliance, LLC, Краснодарский государственный университет культуры и искусств, Краснодарский государственный музыкальный колледж им. Н. А. Римского-Корсакова, Южно-Российское культурологическое общество. Краснодар, 2009. С. 21—24. ISBN 978-1-60585-157-0 (издание Американского Концертного Объединения); Актуальные проблемы экологии, экономики, социологии и пути их решения: Материалы XIV Международной научно-практической конференции: Краснодарский край, пос. Шепси. 20—24 сентября 2009 г. = Topical Problems of Ecology, Economy, Sociology and Their Decision Ways: Proceedings of the XIV International Conference: Krasnodarskiy kray, Shepsi posyolok. September 20—24, 2009. Том I / Под научной редакцией И. В. Кочубея и Б. Д. Суятина; Кубанский государственный университет. Краснодар, 2009. С. 328—335 (в печати). ISBN 978-5-93491-290-2.

Категория: Электронная версия | Добавил: newkarfagen
Просмотров: 893 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0

Copyright MyCorp © 2017