Категории раздела

Электронная версия [128]
Печатная версия [31]

Поиск

Статистика





Вторник, 26.09.2017, 04:43
| RSS
Главная
Публикации


Главная » Файлы » Электронная версия

Дмитрий Сергеев. Пифий
06.11.2010, 11:35
 

Пифий
 
 
 
 
Фемид, Пифий.

Фемид: Пифий, друг мой, постой! Что же ты так спешишь? Уже который раз зову тебя, а ты не оборачиваешься.
Пифий: Здравствуй, Фемид. Прости, я занят размышлениями о своем пути.
Фемид: Откуда же ты идешь и куда?
Пифий: Не думал, что задашь ты мне этот вопрос. Вот, уж семь дней прошло с тех пор, как закончились зимние месяцы. А это значит, Аполлон вернулся от гипербореев. Откуда же я могу ещё идти, как не от Пифии? Был я вчера в храме Аполлона в Дельфах.
Фемид: Что ж, а куда путь держишь?
Пифий: Так ведь и это тебе, Фемид, должно быть известно. Я направляюсь к царю.
Фемид: Зачем?
Пифий: Он созывает всех мудрецов.
Фемид: Для чего?
Пифий: Ну, Фемид, ты совсем постарел, ничего-то тебя не волнует. Недавно царю нашему было дано видение. Все его советники толкуют по-разному… Да, и так, что даже царю понятно, что они неправду говорят. Вот, он и решил прибегнуть к помощи мудрецов.
Фемид: Пифий, я очень рад за тебя. Ещё год назад ты отказывался заниматься наукой, потому что считал себя недостойным. А сегодня ты так вырос, что причислил себя к мудрецам. Похвально! Я не знавал за всю свою долгую жизнь человека, который достиг бы таких высот и за десяток лет, а не то, что за год!
Пифий: Всё-то ты смеёшься, Фемид. А ведь тебе достаточно задать мне пару вопросов, чтобы понять, насколько я, в действительности, вырос.
Фемид: Расскажи-ка мне для начала, всех мудрецов, что могли бы прибыть, позвал царь или только избранных?
Пифий: Сначала он позвал только избранных, в их числе был, насколько мне известно, даже Лесхинор.
Фемид: Да?
Пифий: Но он не пришёл.
Фемид: Отчего же?
Пифий: Странный он какой-то, Фемид, сказал, что не станет говорить, поскольку не возьмёт на себя такую ответственность.
Фемид: Что же, это видение так много значит для царя?
Пифий: Очень много, Фемид, ведь от его растолкования будет зависеть, станем ли мы в грядущей войне стороной обороняющейся или наступающей.
Фемид: Что же тебя не пугает такая ответственность?
Пифий: Я не понимаю, Фемид, что страшного в том, чтобы сказать правду?
Фемид: Это совсем не страшно, если ты знаешь её.
Пифий: А если и так?
Фемид: Ты знаешь её, друг мой?
Пифий: Конечно, ведь я не просто так принял решение стать мудрецом. И не для того я постигал науки, чтобы самому с собой о них говорить, но чтобы использовать на дело.
Фемид: Напомни мне, сколько долгих лет ты постигаешь уже философию? И кто учитель твой?
Пифий: Фемид, это не важно. Главное, что я знаю правду и собираюсь открыть её царю. Раз наши мудрецы, о решении научных задач которых говорят на каждом углу, оказываются не у дел в вопросе государственной важности, и оказываются неспособными…
Фемид: Ты считаешь, что Лесхинор не отправился к царю по причине своей глупости?
Пифий: Всё-то ты, Фемид, мои слова перевернуть пытаешься.
Фемид: Это следовало из твоего рассуждения. Скажи, Пифий, а только ли Лесхнорий или ещё кто из мудрецов отказался идти к царю?
Пифий: Из мудрецов сначала согласился пойти Исменон, но скоро передумал. Пошёл ещё и Делет, но на полпути вернулся обратно. Братья софисты – Диолисодор и Нисмен хотели пойти, но запросили большую сумму денег– царь отказал им сам.
Фемид: А ты бесплатно вызвался?
Пифий: Что ты, Фемид, да ведь я бы опорочил имя тех, к коим себя причисляю, если бы захотел денег за правду.
Фемид: Лишь бы твой подарок не оказался вредным.
Пифий: Может ли такое быть?
Фемид: Может, если то, что ты считаешь правдой окажется ложью.
Пифий: Но я уверен, что такого быть не может. Может, ты просветишь меня и докажешь, что я заблуждаюсь.
Фемид: Уж, не знаю, Пифий, стоит ли. Лишь бы ты стал слушать меня. Ведь Фемида и начинающим не назовёшь. Гадится ли мне с мудрецом спорить?
Пифий: Фемид, я тебя выслушаю. Ведь именно ты меня год назад склонил к занятиям. Может, и сейчас скажешь что-нибудь дельное.
Фемид: Станешь ли ты отвечать на мои вопросы?
Пифий: От формы речь своей сути не поменяет. Спрашивай.
Фемид: Скажи, Пифий, та правда, о которой ты знаешь, могла каким-либо образом стать известной тебе просто так, без какой-либо помощи или без твоих собственных усилий?
Пифий: Нет, Фемид.
Фемид: Хорошо, значит, ты признаёшь, что она могла стать тебе известной либо, будучи произнесённой кем-то, либо посредством твоего собственного открытия?
Пифий: Как же ещё?
Фемид: И ты признаёшь, что для получения её нужны определённые знания, позволяющие, хотя бы, признать её таковой?
Пифий: Конечно.
Фемид: Значит, правильное толкование ты мог получить только от учителя либо открыть самостоятельно?
Пифий: Да.
Фемид: Посмотрим же на все твои знания… Не так ли обстоит дело и с ними?
Пифий: Нет, Фемид, только что я понял, что между правдой относительно видения царя, которую я знаю, и всеми знаниями, что имею и имел до сих пор, кроме разницы, что одно –часть, другое же – целое, имеется и второе различие.
Фемид: Кроме того первого, с которым я согласен, какое ещё различие ты разумеешь?
Пифий: Сначала, Фемид, я расскажу тебе о способе получения правды, тобой не перечисленном.
Фемид: Какой же это?
Пифий: Правду о растолковании видения царя я получил от бога.
Фемид: Неужели?
Пифий: Я говорил тебе в самом начале нашей беседы. Что был в храме в Дельфах и получил прорицание Пифии. Потому полученное знание я могу считать своим, но не приобретённым собственными усилиями, а дарованным богом.
Фемид: Ты уверен, что знание, полученное тобою, - правда?
Пифий: Не богохульствуй, Фемид! Может ли быть оно ложью, когда получено от бога!
Фемид: О! Мудрец! Пифий! Прости! Как я мог такое сказать! Действительно, ведь скорее можно допустить то, что Аполлон соврал тебе, чем то, что ты, наимудрейший, допустил ошибку в толковании прорицания, данного тебе Пифией!
Пифий: Не смешны твои шутки, Фемид.
Фемид: Тогда отвечай, Пифий, допускаешь ли ты, сын Эвия, что прорицание могло быть растолковано тобой неправильно?
Пифий: Фемид, я не могу утверждать обратное. Ведь нет возможности проверить это.
Фемид: Почему же? Есть.
Пифий: Фемид, я сомневаюсь теперь в полученной правде. Если ты скажешь, как проверить её, то сослужишь мне добрую службу.
Фемид: Ты сам знаешь этот способ, Пифий.
Пифий: Не думаю.
Фемид: А ты и не думай, а иди, куда шёл.
Пифий: Не хочешь ли ты сказать, Фемид, что единственный способ проверить правоту мою относительно толкования, так это объявить его царю?
Фемид: Мало того, тебе надо постараться. Царь должен согласиться с твоей правдой и воспользоваться советом. Он примет, на основании твоего толкования, решение. А после того, как война закончится, мы посмотрим, если победа будет на нашей стороне, значит, дорогой мой, ты был прав. Если же мы проиграем, то Пифия неправду тебе сказала.
Пифий: Фемид, несмотря на то, что ты продолжаешь насмехаться надо мной, я всё же благодарен речи твоей. Кажется, мне уже не хочется идти к царю.
Фемид: Я горжусь тобой, Пифий.
Пифий: Опять шутишь?
Фемид: Вовсе нет! Посмотри, ты отклонился от неверного пути раньше Делета. Ведь он, как ты сказал, вернулся назад с полпути. А ты отказался еще в самом начале. А этот мальчик в кругах мудрецов, как я слышал на базарной площади, славится большими способностями, чем ты.
Фемид: В чём дело, ты кажешься мне чем-то озабоченным! Какой вопрос тебя мучает?
Пифий: Скажи, Фемид, что же получается, мне не стоит ходить больше в Дельфы за знанием?
Фемид: За знанием? Кто же за этим в храм ходит?
Пифий: Все, кто ходит туда.
Фемид: Думаю, Пифий, ты ошибаешься.
Пифий: И здесь?
Фемид: Считаешь ли ты, что боги, когда их правильно просят, даруют людям то, чего у них нет, а получить, кроме как от них, не представляется возможным?
Пифий: Думаю да.
Фемид: Так, молящий о благе больной, получает здоровье, не могущий родить – женщину, голодный бедняк – пищу…
Пифий: А молящий о благе незнающий, получает знание
Фемид: Скажи, Пифий, больной может вылечиться самостоятельно или ему нужен для этого врач?
Пифий: Думаю, нужен врач.
Фемид: Может ли мужчина, без помощи женщины, родить сына?
Пифий: Нет.
Фемид: А может ли бедняк, у которого ничего нет и нет этого в возможности, заработать на хлеб?
Пифий: Нет.
Фемид: А человек незнающий, осознающий своё незнание, может ли получить его самостоятельно?
Пифий: Нет.
Фемид: Как, Пифий? Поясни же свой ответ.
Пифий: Почему другие ответы не требовали объяснения?
Фемид: Причина этого, мой друг, проста. Разве могут быть правыми оба человека, высказывающих относительно одного и того же предмета противоположные вещи?
Пифий: Нет, не могут.
Фемид: Так поскольку твой ответ не является очевидным для нас обоих, должен ты объяснить свою позицию. Ведь один из нас, по необходимости, неправ.
Пифий: Или неправы мы оба.
Фемид: Высказав противоположные позиции, которых всего две, и которые не допускают наличие какой-либо третьей, не могут быть ни правы, ни не правы обе. Как, например, если я спрошу у тебя, Пифий, идёшь ты? То ты ответишь, например, да, а я скажу, нет. Кто-то из нас один будет прав в любом случае. Потому что ты можешь только либо идти, либо не идти.
Пифий: Но я могу ответить тебе, Фемид, что я стою.
Фемид: Это не будет ответом на мой вопрос. Ведь я не спрашиваю, что ты делаешь, а вопрошаю тебя о том, идёшь ли ты.
Пифий: Согласен, я готов пояснить, почему решил, что незнающий не может сам обрести знание, но хочу сперва послушать тебя.
Фемид: Я расскажу, только если ты будешь снова отвечать на мои вопросы.
Пифий: Хорошо.
Фемид: Значит, ты считаешь, что человек, осознающий своё незнание, не может получить его самостоятельно?
Пифий: Зачем иначе бы мне, Фемид, пришлось идти к богу за этим?
Фемид: Отвечу на этот твой вопрос, потому что мысль эту в скором времени докажу тебе. Твоё сегодняшнее появление в храме говорит нам либо о том, что ты неправильный путь избрал для себя год назад, либо о том, что величать себя мудрецом ты не можешь только из-за малоопытности в избранном деле и нуждаешься в более упорных занятиях и в скромности, кроме того.
Пифий: Доказывай же, Фемид. И хотя, слова твои не лестны, я думаю, выслушать речь твою будет полезным делом.
Фемид: Итак, остановились мы на том, что человек, осознающий своё невежество, может получить знание самостоятельно. Ты с этим не согласился. Зато с радостью согласился отвечать на мои вопросы.
Пифий: Да, было именно так.
Фемид: Скажи, Пифий, что нужно человеку, чтобы осознать своё невежество?
Пифий: Думаю, для этого достаточно послушать то, что говорят про тебя мудрые люди.
Фемид: Пифий, кажется, у тебя есть брат?
Пифий: Да, но он ещё очень молод.
Фемид: Ты хочешь, чтобы он, когда вырастет, занимался наукой?
Пифий: Безусловно.
Фемид: И чем раньше, тем лучше?
Пифий: Разумеется.
Фемид: А почему же он до сих пор не занялся ею?
Пифий: Он ещё молод, не осознаёт, что нуждается в этом.
Фемид: Хочешь ты сказать, что ему хорошо и без занятий, поскольку он ещё не понимает, для чего нужна наука и что она даст ему? Пока, не имея знание, он не осознаёт своё невежество.
Пифий: Да.
Фемид: Хорош брат, Пифий, который не желает блага младшему.
Пифий: Что ты такое говоришь?
Фемид: Так ты же не сказал до сих пор своему брату о том, что он нуждается в изучении наук, что признал однако благом для него.
Пифий: Так ведь, он не поверит мне пока, Фемид, если я скажу ему, что он невежда.
Фемид: Когда же он поверит?
Пифий: Когда повзрослеет и осознает это самостоятельно.
Фемид: Вот, мы и пришли с тобой, Пифий, к тому, что для осознания собственного невежества уже нужно некоторое знание.
Пифий: И что это нам даёт?
Фемид: А то, Пифий, что человек, просящий у бога знание, осознаёт его отсутствие у себя, значит, имеет способность к размышлению.
Пифий: Так ведь так оно и есть!
Фемид: А если ты помнишь, Пифий, мы признали с тобой недавно, что бог даёт молящемуся то, что тот получить не может сам. Так, люди из народа получают с помощью оракула житейские предсказания.
Пифий: Отчего же одним Аполлон не даёт знания, тогда как другим дарит предсказания?
Фемид: Потому что первые имеют способность к размышлению, а вторые не имеют способностей к прорицанию.
Пифий: Теперь мне ясно.
Фемид: Так ведь выходит, Пифий, что я был прав.
Пифий: И теперь я согласен с тобой, Фемид. Но скажи, выходит, мне не стоит ходить больше в храм?
Фемид: Ну, по крайней мере, за знанием ты и сам туда больше не пойдёшь.
Пифий: А стоит ли вообще? И где теперь искать мне знание, если нет у меня ни учителей, ни теперь его дарителя?
Фемид: В храм ходить стоит, хотя бы с тем, чтобы вчитаться в две из надписей – те, что на оракуле.
Пифий: Смеёшься опять. Знаю их наизусть. А одной из них руководствуюсь по жизни.
Фемид: Какой?
Пифий: Ничего сверх меры.
Фемид: Не этой ли мудростью ты руководствовался, когда решил, что уже достаточно учёный для того, чтобы обогнать всех мудрецов и явиться перед царём с правдой?
Пифий: А если и так?
Фемид: Тебе стоит прочитать эти надписи внимательнее… Особенно же, прозреть вторую и руководствоваться в начатом деле именно ею в первую очередь.
Пифий: Познать себя?
Фемид: Да, но сначала нужно разобраться с толкованием этой мудрости. Знай же, что народ толкует её несколько иначе, чем мудрецы. Потому тебе придётся для начала постичь её в истинном смысле, как и ту первую, которой, руководствуясь по жизни, как ты сказал, ты не осмыслил.
Пифий: Знаешь ли ты, Фемид, что значат эти две мудрости?
Фемид: Слышал я, как толкуют их мудрецы. Но думаю, тебе, судя по твоему стремлению к самостоятельности, стоит попытать и своё разумение. Ведь способность к размышлению, как мы выяснили по твоему осознанию собственного невежества, у тебя есть. Когда же ты постигнешь собственную несостоятельность в этом деле, но почувствуешь не угасшее желание постичь правду, обратись к людям, которые положили на постижение этого всю жизнь.
Пифий: Шутишь ты, Фемид? Мне нужно начать путь самостоятельно с тем, чтобы прийти в конце к осознанию собственной несостоятельности?
Фемид: Ты видишь в моих словах противоречие?
Пифий: Конечно. Зачем же мне проделывать бесполезный путь?
Фемид: Да, действительно… Ты можешь его не совершать, а поверить мне на слово и сразу пойти учиться. Только после того, как начнешь путь с учителем, возникнет вопрос, может, помощь и не была нужна. Что если бы ты смог сам? И повиснет тогда над тобой нерешенный вопрос, как аппетитные плоды над головой Тантала. Потому что мешать его решению будет уже оказанная помощь. Так что, лучше тебе попытать свою самостоятельность прежде. А уж потом, получив результат, идти к учителю.
Пифий: Я согласен с твоим советом, Фемид. Но скажи, с чего начать мне? Как всегда говоришь ты абстрактно. На деле же, как будет выглядеть испытание мной своего разумения, не ясно из твоей речи.
Фемид: Да вот, начни хотя бы с толкования предсказания, дарованного тебе богом.
Пифий: Фемид! Что ты говоришь? Мы ведь только что признали, что того не могло случиться!
Фемид: Друг мой, выходит, ты соврал мне? Может, ты вовсе не был вчера в храме?
Пифий: Как так? Был, конечно.
Фемид: Тогда, может, Пифия молчала?
Пифий: Нет, Фемид, и здесь я не соврал. Однако же мы признали, что знание богом даровано быть не могло.
Фемид: Признали. Но это вовсе не значит, что прорицания не было.
Пифий: Мы ходим по кругу, Фемид. Ведь, признавая действительность прорицания, мы признаем и необходимость его исполнения. Выходит, я должен идти к царю.
Фемид: Идти по кругу нам мешает, по крайней мере, одно - мы признали, Пифий, что ты мог неправильно истолковать сказанное богом.
Пифий: Верно. Я уж было запамятовал. Но как иначе рассмотреть прорицание? Устами Пифии было произнесено: «Служи царю! Что нужно, дано уже тебе».
Фемид: Напомни мне, как истолковал ты это?
Пифий: Как же иначе? Я должен пойти к царю и рассказать правду о его видении. А знание, позволяющее это сделать и которого не хватало до сих пор, дано мне богом. Вот как.
Фемид: Что же, Пифий, считаешь ли ты до сих пор, что это правильное толкование?
Пифий: Думаю, оно не верно. Но затрудняюсь дать правильное.
Фемид: И оттого предпочитаешь забыть слова бога? Нехорошо это, Пифий.
Пифий: Знаю, но раз я не способен правильно их понять, лучше о них позабыть, чем применить так, как я собирался до встречи с тобой.
Фемид: Если бы ты не был способен понять прорицание, бог бы тебе его не давал.
Пифий: Может, ты, Фемид, скажешь, как нужно бы понимать его?
Фемид: Бог дал его тебе, а не мне. Но я могу помочь. Начни со второй части. Ведь именно ее ты сейчас наиболее способен истолковать, чем прежде. Что же значит: «Что нужно, дано уже тебе»?
Пифий: Совсем я запутался, Фемид. До нашего разговора я, как уже говорил, думал, что то, о чем идет речь во второй части прорицания, даровал мне бог. Потом мы выяснили, что так быть не может. Не значит ли это, что оно есть у меня уже?
Фемид: Значит. Только если ты имеешь в виду то же, что и я.
Пифий: Говорю я, Фемид, о знании, дающем мне возможность служить царю. То есть не бог дал мне его, а оно есть уже у меня само по себе. А если так, то мне все-таки придется идти к царю с толкованием видения.
Фемид: Ты сделал, Пифий, большой шаг назад.
Пифий: Отчего?
Фемид: Начал ты с того, что признал свое невежество – и в этом твоя большая заслуга. Сейчас же ты ставишь себя выше Лесхинора.
Пифий: Фемид, сам ты знаешь, что я так не считаю. Просто, не могу рассудить правильно.
Фемид: Как же рассуждаешь ты? Что заставляет тебя утверждать свое превосходство над Лесхинором?
Пифий: Когда я подходил к храму, встретил Лесхинора, выходящим оттуда. Он был так задумчив, что даже не ответил на мое приветствие… Позже я узнал, что он решил не идти к царю. Не значит ли это, что ему Пифия дала прорицание, побуждающее не идти к царю?
Бог выбрал меня для донесения важного сообщения. Он не мог избрать для этого худшего. Вот и выходит, уже то, что дал бог прорицание мне, а не кому другому, делает меня разумнее. Не утверждаю это, Фемид, и буду очень рад услышать твое опровержение. Ведь сам считаю себя гораздо менее мудрецом, чем Делита. Но из рассуждения моего выходит иное.
Фемид: Допустим на время, что прорицание было дано тебе, действительно, относительно видения царя. Дабы рассмотреть один важный вопрос. Есть ли у тебя, Пифий, основание утверждать, что ты знаешь, как должно толковать видение царя?
Пифий: Нет, Фемид, я не знаю. Более того, я не знаю, в чем заключалось само видение.
Фемид: Значит, бог избирал толкователя не из тех, кто обладает большим знанием?
Пифий: Выходит, так.
Фемид: Его вовсе не интересовало разумение, иначе он выбрал бы Лесхинора или кого другого из мудрейших?
Пифий: Да.
Фемид: Донести весть царю – задача не из сложных. И если ты знаешь, что должно ему сказать, то совсем проста. Ведь достаточно иметь ноги и уметь говорить.
Пифий: Так оно и есть.
Фемид: То, что тебя бог к чему-то призывает, вовсе не ставит тебя, сын Эвия, выше остальных. Перед богом все равны. Настолько мы люди несовершенны по сравнению с ними, что наше «лучше» или «совершеннее» при приближении кого из богов исчезает. Так, тот, что умнее, становится вровень с глупцом перед богом, тот, что красивее – равняется не красавцу и так далее. Это не делает равными нас вообще и для богов, но только по сравнению и перед ними.
Не должно превозносить себя над другими, из-за того, что получил важное прорицание. Ведь даже если бы кто из богов сам явился к тебе, то это бы не говорило о твоем превосходстве. Ибо боги избирают к кому, как, с чем являться и что поручать. От человека же мало, что требуется. Об этом хорошо говорит Гомер в том месте «Одиссеи», где Афина предстает перед Улисом:
В двери вступив, Одиссею предстала она; Телемаху ж
Видеть себя не дала, он ее не приметил: не всем нам
Боги открыто являются; но Одиссей мог очами
Ясно увидеть ее, и собаки увидели также:
Лаять не смея, они, завизжав, со двора побежали.
Внимать кому из богов станет тот, кого бог выберет, но не тот, кто более к тому способен.
Пифий: Согласен с тобой, Фемид.
Фемид: Но это было отступление от дела, Пифий. Потому что оно, хотя и важно, мало имеет отношения к предмету нашего разговора. А именно к толкованию прорицания.
Пифий: Кажется мне, Фемид, Пифия очень сложно говорила.
Фемид: Нет, друг мой, ты заблуждаешься. Она была очень проста и точна в словах. Ты же из-за сложности своей, мнений, коих набрался достаточно, не смог правильно истолковать его. Сказала ли она тебе: «Иди к царю», «сослужи царю» либо же «помоги»?
Пифий: Нет, Фемид, именно «Служи царю». Это я помню, по крайней мере.
Фемид: Значит, бог призывает тебя к какой-то перемене. Но не срочной, потому что действие «служи» длительное.
Пифий: Кажется, я понял. Прорицание Пифии вовсе не стоит соотносить с царским видением. Оно было дано мне и говорило о моем предназначении. То есть оно состоит в том, чтобы служить царю, когда буду к тому готов.
Фемид: Хорошо говоришь, Пифий. Теперь скажи, как можно служить царю?
Пифий: Сделаться его воином, я думаю.
Фемид: А еще?
Пифий: Разве не воинское дело мы называем службой?
Фемид: И только?
Пифий: Да.
Фемид: Что же, считаешь ли ты, что советник не служит царю?
Пифий: Служит.
Фемид: Значит, надо бы человеку, желающему служить царю, быть либо воином, либо же советником.
Пифий: Мне подходит больше второе.
Фемид: Вопрос не так прост, как кажется.
Пифий: Отчего же?
Фемид: Выбора, на самом деле, у тебя нет. Ведь одним ты не являешься сейчас и не сможешь уже стать, другим же не можешь быть еще.
Пифий: С первым я согласен полностью. А вот второе стоило бы обсудить.
Фемид: Не хочешь ли ты, Пифий, сказать, что можешь пойти к царю в советники и сейчас?
Пифий: Много от меня не потребуется, ведь в Совете буду не я один.
Фемид: Что же, ты считаешь, что Совет сильнее одного советника, благодаря лишь числу? Или оттого, что лучшие сильнее лучшего?
Пифий: Надо бы выбрать второе, Фемид.
Фемид: Считаешь ли ты себя лучше?
Пифий: Лучше кого?
Фемид: Это бы надо спросить у тебя.
Пифий: Думаю, для того, чтобы быть советником царя, надо бы быть лучше его самого.
Фемид: О! Пифий…
Пифий: Не упустишь ты, Фемид, возможности усмехнуться. Ведь я признаю себя лучшим, по сравнению с царем, лишь в некоторых вопросах.
Фемид: Это лишь отчасти лишает меня возможности усмехнуться. Считаешь ты лучшим критерием царя?
Пифий: Так ведь я ему буду давать советы. С кем же еще мне себя сравнивать, как не с царем?
Фемид: Думаю, мерой нужно считать советников других правителей. Также как ориентиром нашим войскам должны служить войска противников.
Пифий: Я понял, Фемид, пока же я не лучший и среди своих.
Фемид: Что ж, ты готов идти в советники?
Пифий: Еще, нет.
Фемид: А что потребуется тебе для этого?
Пифий: Думаю, надо бы мне набраться опыта в делах военных. Ведь давать советы в мирное время трудностью для меня не окажется.
Фемид: К первому твоему утверждению мы еще вернемся. Сейчас же скажи, Пифий, что послужило поводом для утверждения второго?
Пифий: В мирное время не нужно заботиться о делах военных. Потому будет легче.
Фемид: Не думаешь ли ты, что когда государство воюет, советников заботит то, что в мирное время не беспокоит?
Пифий: Это так.
Фемид: Когда же наступает мирное время, не должно ли появиться то, чего нет в военное, но с его наступлением исчезает?
Пифий: Ты говоришь слишком сложно, Фемид.
Фемид: Не замечал ли ты, друг мой, что в период войн народ становится более сплоченным, ведь угроза противника заставляет их забыть о внутренних проблемах?
Пифий: Так оно и есть.
Фемид: Отлично. Что же происходит с окончанием войны?
Пифий: Должно быть, народ вспоминает и о внутренних.
Фемид: А царя не проблемы ли народа должны заботить?
Пифий: Заботят, на то он и царь.
Фемид: Так ведь необходимо, чтобы и советники озаботились тем же.
Пифий: Необходимо.
Фемид: Выходит, Пифий, и в мирное время найдется достаточно проблем, требующих внимания Совета.
Пифий: Согласен.
Фемид: А, кроме того, не стоит забывать и о возможности будущей войны, и вкладывать усилия в подготовку войска.
Пифий: Выходит, Фемид, у Совета в мирное время побольше забот, чем в военное.
Фемид: Это ты сказал. Теперь перейдем к первому твоему утверждению. А именно, рассмотрим вопрос относительно необходимости наличия у советника опыта в военном деле.
Пифий: Не хочешь ли ты, Фемид, сказать, что опыт мне не нужен, и я готов сейчас давать советы царю относительно войны?
Фемид: Отнюдь, Пифий. Я сейчас попытаюсь доказать, что одного опыта в этом деле будет недостаточно.
Пифий: Я помню, Фемид, ты говорил неоднократно, что из чувственного опыта мы не можем познать суть многих вещей. Ведь ими управляют боги. Объяснить их действия нам смертным не под силу. Порой, находя причину чего-либо, мы сталкиваемся с другой, которая, на наш несовершенный взгляд, противоречит первой. И мы допускаем ошибку, если возводим в закон те причины, что являются нам наиболее часто.
Помню, как ты говорил об этом. Да только война к таким вещам не относится.
Фемид: Среди вещей, которые не познаются только через опыт, помнится, я называл и человека. И ты с этим согласился.
Пифий: Да.
Фемид: Отчего же человека мы не можем познать через опыт?
Пифий: Он подобен богу.
Фемид: Верно. Что же, война происходит не между людьми?
Пифий: Конечно.
Фемид: Как же ты собираешься на основании одного опыта давать царю советы относительно людей?
Пифий: В войне, Фемид, участвуют не люди, но войска. Здесь другое дело. Знание каждого воина в отдельности как человека, не научит нас тому, как будут действовать войска.
Фемид: Значит, знание о войсках можно получить через опыт?
Пифий: Да.
Фемид: То есть группу людей как предмет изучения мы не назовем не познаваемой через опыт?
Пифий: Так ведь воевать – выдумка людей, но не богов.
Фемид: Что ты говоришь, Пифий? Не слышал ли ты о борьбе богов и титанов?
Пифий: Что-то я запутался, Фемид. Во всяком случае, думаю, мудрость Нестора в делах военных – не иначе, как из его опытности.
Фемид: Пифий, помнишь, как ты учился считать?
Пифий: Да.
Фемид: Еще бы, ведь это было не так давно…
Пифий: Ты задал этот последний вопрос, чтобы в очередной раз посмеяться?
Фемид: Нет, лишь с тем, чтобы подчеркнуть разницу между тобой и Нестором, с коим ты себя стремишься сравнить. Но дело не только в этом. Представь, что у тебя не было учителя в счете.
Пифий: Думаю, учился бы я до сих пор.
Фемид: Отчего же?
Пифий: Так ведь не исключено, Фемид, что одна моя ошибка при сложении, например, заставила бы меня вознести в правило неверный результат или несколько правил, вместо одного. Так, иногда при сложении двух пар сандалий с одной у меня получалось бы три, а иногда четыре. Или же при сложении двух пар сандалий и одной – три, а при сложении двух оливок и одной – четыре.
Фемид: Верно. Но поскольку, у тебя был учитель, который дал тебе правила, ты сейчас таких ошибок не допускаешь.
Пифий: Не могу понять, Фемид, какое отношение это имеет к опытности Нестора в военном деле?
Фемид: Самое непосредственное.
Пифий: Кажется, я понял. Участие в военных действиях лишь помогало ему проверить и подтвердить правила.
Фемид: Да. Сначала он их проверял и подтверждал, а потом - применял с уверенностью. Какой вывод ты сделаешь теперь, Пифий?
Пифий: Надо бы мне сначала обучиться мудрости, потом перейти к получению опыта. И только после этого идти в Совет.
Фемид: Ты прав. Только мне кажется, Пифий кое что мы с тобой упустили.
Пифий: Что же?
Фемид: Прежде чем ты начнешь идти по выбранному пути, надо бы рассмотреть твое место.
Пифий: Не могу понять, что ты имеешь в виду.
Фемид: Ведь мы назвали человека не познаваемым через опыт?
Пифий: Назвали.
Фемид: Почему?
Пифий: Потому что он подобен богу. И это подобие мы не можем познать через чувственный опыт. Кроме того, он подвластен воле богов.
Фемид: Ты согласился с тем, что тебе придется давать советы царю относительно людей, а не только войска?
Пифий: Согласился.
Фемид: Что же выходит, ты собираешься стать судьей богов?
Пифий: Почему?
Фемид: Так ведь, ты сказал, что собираешься давать советы относительно того, как лучше поступить с людьми, действия которых – воля богов.
Пифий: Не понимаю, Фемид. В чем-то мы просчитались.
Фемид: Давай-ка посмотрим, в чем. Зависит ли от чего воля богов?
Пифий: Нет.
Фемид: То есть, если один захочет одного, а другой – другого, наступит противоречие?
Пифий: Да. У Гомера тому много примеров.
Фемид: Как же разрешается противоречие? Например, если одни желают победы троянцам, другие же – ахеянам?
Пифий: Все решает Зевс.
Фемид: Он ли? С помощью чего?
Пифий: Кажется, я понял, Фемид, ты имеешь в виду Весы. То есть Судьбу. Хочешь ты сказать, что воля богов подчинена Судьбе. Они ее охранители.
Фемид: Воля богов ничему не подчинена. Также как судьба не нуждается в охранителях. Просто, боги не могут пожелать чего-то противоречащего судьбе. Они ее и вершат.
Советнику царя, Пифий, не воображать себя судьёй богов нужно, а содействовать свершению судьбы.
Пифий: Как так? Я не могу знать Судьбы, Фемид.
Фемид: Конечно, не можешь, Пифий. Всё, что нужно, свершилось бы и без твоего ведома, даже если б ты имел возможность узнать Судьбу.
Пифий: В чём же тогда моя служба будет заключаться?
Фемид: Вот и я у тебя спрашиваю.
Пифий: Подскажи мне, Фемид.
Фемид: Советнику царя нужно следить за тем, как бы свершилась Судьба с наименьшими потерями для государства. Противодействие же Ей ведет всегда к большим потерям. При этом, конечно, не стоит при каждом нелегком положении советовать идти к отступлению. Ведь ты не знаешь, что уготовано. А если и узнаешь, толка нет, всё равно. Замыслив утром одно, к вечеру Судьба может передумать.
Пифий: Думаю, Фемид, еще не скоро мне предстоит вступить в должность. Но я и не буду торопиться. Только сейчас я понимаю, как велика ответственность.
Фемид: Я рад, что ты понял

Категория: Электронная версия | Добавил: newkarfagen
Просмотров: 814 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0

Copyright MyCorp © 2017