Категории раздела

Электронная версия [128]
Печатная версия [31]

Поиск

Статистика





Воскресенье, 20.08.2017, 12:38
| RSS
Главная
Публикации


Главная » Файлы » Электронная версия

Александр Мартусенко. Всполохи
10.04.2012, 12:38
ВСПОЛОХИ







                                  "Предрассудок, он обломок древней правды…”
                                                                                                                                                                  Е. А. Баратынский

                                                           
"Мы не знали <…> что вера и неверие не два различных объяснения мира
                     или два различных руководительства в жизни, но два разноприродных                      
                                                                                                                                                                          бытия”.
                                                                                                                                                                     Вяч. Иванов
                

                                                                             "И раньше и теперь редко случается, чтобы человек совершал великое
                                                              деяние без того, чтобы сначала не пройти через полосу заблуждений”.
                                                                                                                                                         М. Эккегарт, XΙΙΙ в.


  "Uvi  pus – ubi  es.”*

    
КНИЖИЦА

Могу ли я писать о чужой жизни? Ещё меньше имею прав говорить о чужой смерти.
Часто писатели присваивают опыт жизни с чужого плеча. И этот рассказ весь сплетён из воспоминаний, теперь они мой мысленник… Увядающие мысли вороненые не свои, как цветок погибают от частых прикосновений.

варенье из сакуры
горькое

АВЕРС. Это проза. Поэзия – лучшая жизнь. Эх, придумать что-нибудь этакое: бублик – пленное пространство! Это чтобы речь была небрежной / безбрежной. Где ирония, а где искренность? Не стоит на слово верить книгам.
РЕВЕРС. Ах, простите за шероховатость письма: всё время сбиваюсь из-за аритмии, которой у меня, к счастью, нет. Иногда мой голос срывается на рифму и разбивается о рифы. Ветер стих, стих – ветер.
Простите, за то, что душа напоказ: я погряз в самом себе. Вот, дописываю эти слова, и они мне уже не нравятся.
Только так, повеса, скрываясь за словесами, могу объясниться с Ней…

ПЬЯНЫЙ ХЛЕБ

Вы открываете глаза и видите: июнь - догорающий месяц, ровно дышащую степь. Серый терновник, прикрытый сушёным мхом, собачью петрушку, пятнистый болиголов, осенний безвременник, горец птичий. В густых и крепких зарослях станицу Сквозняковскую. На спине саманной хаты густую ночь, исполненную углём и глиной. Её запахи и звуки весят в еле-колышимом  воздухе. Ночное небо – всепронизывающее тёмноё поле, на котором цветут звёзды. Выйти в чисто поле… Стены сдаются под наплывом Времени: на изломе хребта 12 сантиметров обоев равно истории. Аромат преющих яблок и протяжное "ох”.
К утру дом наш остыл, и туман неспешно пробирается через окно, как вор чужой невесты, в камышах, 120 лет тому назад…
Зерновая совка, большой мучной хрущак, мельничная огнёвка, амбарная моль поели всё. Нам осталась стерня, да июль – дикий мак.

МЖИЧКА И ЖУРАВЛИК

Вечер. Сквозь холодный влажный воздух идёт густой дождь. Точно числа не помню, но в этот месяц цветут каштаны. Взгляд скользит по автобусным бокам, по охряно-ржавой поверхности.
Передо мной девушка, на четвереньках просящая милостыню. Серые глаза. Ресницы – полупрозрачные кавычки. Пятно, которое я тщетно пытался стереть со своих очков, оказалось её отражением.
Век + мой нынешний возраст: ровно столько лет назад она была украдена и получила прозвище Журавлик. От своего отца–серба, завещавшего целовать оброненный хлеб, она получила только имя Мжичка.
Теперь она приходит сюда на рынок, чтобы заплести себе в косу ещё одну змею.
Закрывает ладонью свет фонаря, и я смотрю, как над её пальцами горят полумесяцы.
- Посмотри, - заговариваю я, - ведь, и лунный восход, и закат подчиняются женщине!
Тень скользит по её лицу, исчезает…
- Яблоко раздора. Когда Ева и Адам шли по заплаканной земле, оплакивая своё будущее, из земли, смешанной со слезами Адама выросла пшеница, а из слёз Евы – конопля.
- Смоль твоих волос может погасить наше Солнце.
- Верь – проступят контуры звёздных соцветий.
Отвечала не только бедная Мжичка, но и все те, кто были за ней: мать, бабка, прабабка…
Они не превращены ржавыми сверхсовременными бомбами в податливую глину.

GLOUMUR

Такой тихий фильм и такая громкая реклама: люди с накладными улыбками на лицах. Картины, похожие на пастилу. Они лежали на границе светотени – рябые груши, истекающие мёдом. Мокрую от пота руку обвил хмель. Я взял одну. Передо мной возник манекен.
 Знакомьтесь, Gloumur. Белки глаз, как разбавленное молоко, шоколадные радужки и зрачки – две изюмины. Он – гурман, чистящий ноздри перед едой и вытирающий руки хлебом, соблазняющий балык, сыры редких пород, лоснящаяся сельдь, он – франт в дырявом носке. Рыцарь демократии, готовящий из людей послушный пластилин. Он, пряная "дамочка” и фарисей, пахнет преющими яблоками. Разложение чувств. Зачем в трупы добавляют червей? Поранив пальцы в наказание высадить окно. Приплыли… сохнут жабры. Воздуха нам, воздуха! В ответ только зычные влажные хрипы болот.
Рынок. Стоны трамваев на поворотах. Двое повешенных торгуют петлёй:
- Наша верёвка приносит удачу, уж поверьте.
Кому, как не им знать толк в ней.
Одному Великому Музыканту отрубили руки, да из жил сделали гитарные струны. Вы можете купить её в этой лавке, но она также фальшивит, как и остальные.

ВЕЧНОСТЬ – ЭТО МЫ

Рай – дом абсолютной симметрии. Восстановить, которую можно словом "Любовь”, произнесённым шёпотом, Той, чей смех ты мечтал целовать, если бы это было возможно. И тогда становится  вполне  возможен   Жемчужный век.
    Жемчужный век    
(стихотворение – воззвание)
Век скатился жемчужиной к ногам, мы подняли.
XXΙ, ты тканёвый, ты телесный.
Может, растаешь в винном уксусе.
Может, расколот будешь.
Может, раздавлен и рас-творён.
Испарившиеся души – пища для звёзд. Поэтому
Жить нужно.
Жить нужно прошлым, настоящим и будущим. Дети, резвящиеся на маятниках – вот, лучшая метафора Времени.

СОКРОВЕННОЕ

Он разлепил веки и увидел сквозь ветви кустов, похожие на чёрные сосуды, храм, который всей тяжестью своей давил на него. Он крикнул, из ссохшихся губ, выкатилось только мычание. Кто-то крепко схватил его и потянул за шиворот.
- Прииме недостойное моление грешнейшаго паче всех человек…
По пыльной дороге шёл монах и тянул за собой пьянчугу: "Прииме…”

***
Вам снились когда-нибудь слова? Мне – да. Я увидел: "Тело Его продолжается в крест”, и проснулся. Сначала я лежал и ничего не чувствовал: был, слеп и глух ко всему, будь то даже вкус или прикосновение, потом страх. И вот, я иду в церковь. Да, именно так.

***
Людей оттеснили от алтаря, сбили в толпу, превратили в декорацию. Чиновники перекрестились, кое-кто левой рукой. Толпа оцепенела, ослеплённая теле-, фотокамерами обскура.
Вдруг, в почти осквернённом храме кто-то из людей (может быть я?) крикнул:
- Господи, да что же это?! Не целуйте иконы в засос. Всё померкло, народ высыпал, словно виноград из плетёной корзины.

***
Вспоминаю о себе в первом лице, пишу во втором. И вот.
"На перекрёстке, как перед крестом, он стоял и не решался”. Так всё и было.

КАФФА

Генуэзские башни: "Расстояние сожрало нас, (солдаты ведут себя хуже турецких свиней) и теперь довольное скалится, раздвигая горизонт, обнажает зубы. Смеётся вместе с ветром, как потаскушка”.
История – путь, исчисляемый песнями, непрерывное сейчас. Обломки Каффы, стаи медуз, станица, цикорий и вьюнок – самые частые из онемелых цветов - девушка, окаменевший Волошин, схваченный за нос озорной девчонкой, пока её отец отвлёкся на акварели и тонко вырезанные дали; пьяница, огрызок сна. Тает "ах” - всё это - гармония законы, которой ещё предстоит раскрыть. Они и образуют ту симметрию, для построения, которой  необходимо одно слово… Главное не думайте, что в этом нет смысла, возьмите на себя ответственность за него.
дети поют, как птицы –
птицы поют,
как птицы.
Торговка на рынке закликает: "Цуценята в волошках! Цуценята… ”
Как? Как, о прекраснейшая из Елен добиться мне хотя бы края Твоей улыбки! Слишком много пафоса? Пусть так… Я стою перед Тобой на коленях. Наклонись ко мне и коснись дыханием моего уха.
На столе стынет и потрескивает лампа.

Скобелевская – Феодосия - Скобелевская

ПРИЛОЖЕНИЕ

*Мать: "Касатик Ты жёлтый, ирис мой ненаглядный…” В этой строке главное цвет: высохшая память, бережно хранимая между листами травника. Но нет ни в строке, ни во всей книге лекарства от тоски. Не ищите! Ибо имя ему беспамятство.

(*) – для тех, кому интересно, что же всё-таки имел ввиду автор.

*Этой строкой я хотел сказать, что мы помним лишь о том, с чем разлучены. И действительно, зачем нам помнить о том, что и так всё время перед нами?
          

Категория: Электронная версия | Добавил: newkarfagen
Просмотров: 709 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0

Copyright MyCorp © 2017