Категории раздела

Электронная версия [128]
Печатная версия [31]

Поиск

Статистика





Четверг, 23.11.2017, 08:42
| RSS
Главная
Публикации


Главная » Файлы » Электронная версия

Татьяна Иванова. Венозная Осень
06.07.2009, 11:06
Венозная Осень
 
 

 
01.10.06 г.

Она снова здесь! Хандра. Черный Сплин. Он снова тут и наблюдает из-за спинки кровати. Я лежу, уставившись в его черноту.
Он ждал, пока я останусь один, и медленно подбирается. Он приходит каждый месяц в двадцатых числах и вычерняет у моей Музы одно лишь перо- то, которым пишу. Затем, разгвоздавшись с Утешением, молча устраивается у моих ног. Он уже тут, вольготно растекается черным водянистым песком, обволакивая туманом морока воздух, которым дышу.
Его черненькая лапка тянется, будто за подачкой, к моей тетради. Листы сухо морщатся и исходят мрачной хмуростью. Она больше не спасающая благость- бумага, на которой пишу.
Мою ногу ласкает черное прикосновение. «Отдохни, расслабься, умри,- шепчет Беззвучное,- умри для всех, умри для всего, умри и для Него тоже. Ведь ты так долго хотел этого.» Безликое касается моего лица, гладит покорное горло, нежно холодит ленным морозцем уставшие пальцы. Запах годами не написанных задумок будоражит воздух вокруг. «Ведь ты не пропал, не завшивел, не застрелился от того, что не написал Их всех,- шепчет Бездумное,- пойдем, умрем и все будет, как тебе всегда хотелось...»
Мои глаза полнит Чернь, они попятились от Созерцания. Мои уши сторонятся услышать Мировое Эхо, им доступен лишь безвременный пустошелестный звон, рождающийся в самой гуще моего сердца. «Вот, родной, мы почти у цели. Гаси искры сознания, и понеслись.» Хандра задувает настольную лампу и, храня Молчаливое, погружается в меня. Я умираю, загнанный самим собой в пропасть, намешанную из первобытных страхов и первобытных надежд. Вот Оно! И я здесь...
Засветло проснувшись, нахожу вокруг себя шариковую ручку (это моя, купленная позавчера в «Роспечати»- паста исписана до половины) и два листа белой альбомной бумаги. Сажусь к столу, под настольную лампу, пишу...
  
14.10.06 г.

Высоко на ветке одиноко и тяжело дышал черный целлофановый пакет. Флагом обреченно-городского жителя реял над головой. Это черное шептание пакета, спугнувшее потрепанную галку, стоит в ушах. Оно, к сожалению, не может спугнуть меня, у меня нет крыльев, чтобы вмиг сорваться и улететь. Остается быть. Или выть.
Лавка утопила ножки в земле, думает, это поможет ей устоять. Она изрыта темными бороздами инициалов и автографов. На этих именах так тяжело сидеть. Дайте мне колпак, хочу натянуть его поглубже на глаза. Не видеть. Не слышать. Не думать. Зачем я думаю? Мне так хочется обратиться в камень, чтобы не слышать черный шелест. Он кричит, этот пакет. Боже, как он кричит!
Встать и уйти. Встать и уйти. Куда? К очередному мертвому шепоту. Он у меня в голове, этот шепот. Это вовсе не пакет кричит. Это я кричу. За что?!.. Такая простая очевидная вещь. Но ее не помогла уяснить даже бессонница последних ночей. Спешить отсюда. Здесь плохо. Плохо!
-У вас кончик шарфа на земле лежит.
Мужчина на лавке. Давно сидит? Смотрит в глаза.
- Поднимите?
Молчать? Нет. Ответить? Нет. Поднимаю шарф. Серое длинное пальто. К подошве туфли прилепился маленький желтый березовый лист.
- Дурно выглядите. Давно не спали?
- А надо было?
- Не знаю.
Мужчина смотрит перед собой. Засунул руки в карманы и прижал их к телу. Ему холодно.
- Сидите уже два часа. Не замерзли?
- А надо было?
- Не настроены разговаривать с первым встречным, верно?
- Я вас не встречала.
Еле заметный тяжелый вздох. Ковырнул носком землю. Отбросил старый сырой окурок.
- Курите?
- Нет.
- Я тоже. А хотите?
- Нет.
- Извините.
Заправил выбившуюся прядь за ухо. Уши белые от холода.
- Мое имя Михаил.
Вопросительный и просительный взгляд. Нервный полуоборот в мою сторону. Попытка заглянуть в глаза. Пытка. Не могу.
- Лариса.
- Очень приятно.
Теплый голос. Голос не может замерзнуть. Согревает.
- Бывали здесь раньше, Лариса?
Дурной вопрос.
- Нет.
- А я здесь работаю. В чайной на углу.
- Хорошо.
Смотрю на рекламные щиты. Почему их любят ставить на клумбах? Некое агентство обещает незабываемый отдых на теплых, сырых и непостижимо далеких островах. Щит правее успокаивает душу видом первоклассного полированного гроба. Ритуальная фирма берет на себя решение всех проблем. Интересно, где лучше отдыхается - на берегу тропического моря или в райских небесных кущах?
- Разрешите угостить вас чашкой чая, Лариса?
Снова невыносимо-просительный взгляд. Я истерзана уже твоими взглядами. И приласкана одновременно. Мне сейчас не чай нужен, дружок. Я собралась в райские кущи.
- Хорошо. Чашка чая.
Г тает. Малозаметно подтанцовывает на озябших ногах. Иду за ним в чайную.
Тонкая симфония запахов. Сбивает с толку. Темно-розовые гардины и коричневый деревянный стол.
Зеленый с немыслимой плеядой каких-то ароматных трав. 0бжигающий.
- Как называется?
- Гавайский вечер».
Глупое название. Путешествие в тропики начинается.
- Что вам предложить к чаю? Есть пирожные, фрукты.
Такой добрый и заботливый дружок. Как ангел у ворот Рая: как хотели бы провести вечность - на пуховых подушках или на лужайке из сплошь мягкой травки и душистых цветов?
- Спасибо, я ничего не хочу.
Не удивился. Ожидал. Привыкает. Ангел у ворот Рая... Улыбнулась? Заметил? Заметил. Удивился. И сразу загорелись щеки. Чудак. Совсем молодой.
     - А вы улыбнулись.
- Это ваш чай.
- Комплимент? Спасибо.
 Пьет осторожно. Боится поперхнуться и выдать волнение.
- Это мой любимый чай. Когда мне холодно душе или телу, пью только его.
'Интересно, сейчас ты согреваешь и душу? Или душу согреваю тебе я? Ты расцвел, ангел. Ты светишься, как гавайский цветок лунной ночью. Архангел Михаил.   
- Вы снова улыбаетесь.
-  А я улыбаюсь Раю, Михаил... Спасибо вам….
  
26.10. 06 г.

Солнце повесилось у меня на плече. Время повесилось с другой стороны. Боги умерли. Ничего больше нет. Смех приходит и уходит, потому что смеяться некому. Здрасте, здесь есть кто-нибудь? Ты меня слушаешь? Не слышите меня? Я себя не слушаю, чтоб вдруг не услышать. Мне морозно, потому что очень жарко. Мне смешно, потому что очень грустно. Клоун, улыбнись, ты не один. В этом мире еще есть клоуны? Если да, то мы еще не умерли. Еще не умерли. Привет! Ты кто?
Здесь появился клоун. Здоров, друг! Он сидит в своем красно-синем колпаке на белой ступеньке у основания моей шеи. Рыцарь смехо-творного жанра, притворился глухим, чтобы жить проще. Довели человека. А каково нам, если даже сильные сдаются? Им на роду написано смеяться, они же - глухие. Или глухи. Не одно и то же.
Солнце уже не появится. Сильно давит на плечо, но не появится. Мечта о таком ордене - предел. Говорят, пределов нет, кроме предела человеческой жизни. Оказывается, есть предел моему Солнцу. Клоун смеется. Не к месту. Не вини его. Он же глухой. Или глух?..
Я замялась. Стыдно, все-таки, смотреть ему в глаза. Как же здесь темно. Орден дает мало света.
Ничто не осталось от Бога. Вот так всегда. Сотворишь все, а след твой затеряется в улыбке клоуна, и только и всего. Я б ему хоть Солнышко вдогонку послала, да не успела- то уже билось в агонии. Клоун вот тоже со мной остался, а время - совсем лишняя штука. Кому оно нужно? Мне - нет. А вам? Вот и Бог не взглянул даже. Ушел...
Здесь не так одиноко, как тебе кажется. Тут можно потрепать сине-красный колпак и даже примерить (хотя он будет тебе обязательно велик), тут можно купаться в орденоносном свете (хотя только по частям. Ведь его - мало), начищать белые мраморные ступени (чтоб блестели - так света больше. Хотя идешь - скользко), а можно тихо бродить в свечах, что Смерть еще не успела задуть (есть здесь и такое - она всегда рядом). И многое другое. Приходи. Берись за протянутую улыбку, ступай только по свету. И скоро будешь у нас.
Мы всегда ждем тебя.

03.11.06 г.

Гадкий, развращенный ум. Жалкий, глухой ум. Не просто знак препинания - жирная, конечная, обрекающая точка. Не восклицающая. Убийственно спокойная. Моя подошва трется о подошву земли, издает безобразный звук. Бескрайняя местность, сплошь пустая, хотя густонаселенная, облепленная приютами. Город. Такой же хаотичный как моя комната. Такой же мусорный. Осень на него свалилась! Он не достоин такой осени, как мое логово не достойно свежего воздуха. Здесь бес-пятность и бес-припятственность только снятся. Тогда как припятственнось и пятность - главные характеристики окружающего. Блевани - другого не заслуживает.
КАК Я НЕНАВИЖУ ЭТОТ ГОРОД. Так я вижу этот город. Его освежила эта осень. Освежевала, вскрыла, оконтрастила. Хорошо вжилась в роль, вжилилась. А пришла пожарами, будто звезда с неба упала и невзначай подожгла город. Иль зажгла. Нет! Не с неба. Она, звезда, мучительно сочась, вытекла из моей вены.
Засияла рабыня-природа ярче, чем кричащие рекламные вывески, пронизывающие вдоль и поперек уличные вены и артерии.
Призывающие к жертвоприношению. Моя звезда - слишком для этого города. Осень слишком для этого города. Ну зачем, моя красавица, ты так разгулялась? Ну зачем ты его так балуешь? Ну зачем ему жертвуешь?
Я режу вену. Городскую свою вену. Бегу из города. Нож.
Не на-до у-би-рать да-ле-ко.
Не на-до у-ми-рать дол-го.
Читайте жизнь по слогам. Произносите ее имя медленно. Бредьте ее фокусами. Молитесь на ее могущество. И знайте. Я теперь свободна.

 
Категория: Электронная версия | Добавил: newkarfagen
Просмотров: 827 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 3.0/1

Copyright MyCorp © 2017