Категории раздела

Электронная версия [128]
Печатная версия [31]

Поиск

Статистика





Четверг, 24.08.2017, 02:01
| RSS
Главная
Публикации


Главная » Файлы » Электронная версия

Виктор Локшин. Безумства выжженый порыв
16.06.2009, 15:22

 БЕЗУМСТВА ВЫЖЖЕННЫЙ ПОРЫВ


 Выполненное обещание –
 это дар откликаться на просьбу.

 В. Локшин


 
–  Это ограбление. Всем лечь на пол.
– Эй ты, идиот, здесь никого нет, сейчас же ночь, и это склад.
– А вдруг кто-нибудь спрятался и не знает, что это ограбление.
– Ты сегодня пил таблетки?
– Какие еще таблетки?
– От кретинизма.
– Йод?
– Чего?
– Кретинизм – это недостаток йода в организме.
– У тебя недостаток всех элементов.
– Ты мой врач?
– Я буду твоим палачом, если сейчас же не заткнешься.
– Твой вопрос про таблетки мне показался неуместным.
– Ты замолчишь?
– Ты не нервничай. Когда человек нервничает, он делает глупые поступки.
– Так заткнись и не заставляй меня делать глупые поступки.
– А мы и так уже сделали глупый поступок.
– Это какой?
– Что проникли сюда.
– Ты еще пойди и сдайся.
– Мне сегодня привиделась Мадонна, но вместо ребенка она держала на руках тебя.
– Будь посерьезней, Кузя.
– Марчелло, почему ты меня не слушаешь?
– Ты хочешь здесь пробыть до утра?
– Марчелло, Мадонна держала тебя на руках, и у тебя не было рта, а голова у тебя была похожа на арбуз.
– Какое безразличие к разуму.
– Разум существует только для того, чтобы понять внутренний мир, а он в тоже время питает разум.
– У тебя разум всегда голодный. Покорми его и примемся за дело.
– Ты дал песику мышьяк?
– Я? Я дал, а ты?
– Я молока дал.
– Хороший ты парень, Кузя. Недаром ты полководец. А здорово мы сыграли сцену ограбления. По-настоящему получилось.
– Не хрена у нас не получилось. И тем более мы еще ничего не ограбили. Ты играл уродливо. Так, как ты кричал «заткнись», кричат беременные женщины. Визжал и все. Бери метлу и мети двор. Ты –бездарность. Ты самого себя сыграть не сможешь.
– Это все по сценарию?
– Марчелло, ты зря взял фамилию Мастроянни. Если бы Филя увидел, как ты играешь, он бы пошел работать бухгалтером… бесплатно. Можешь умереть?
– Какую ты хрень несешь. Пошли Клеопатра кашу сварила.
– Со стороны кажется, что мы шизофреники. Мы так здорово их играем.
– Марчелло, Кузя, вас Калигула зовет обедать, – доносится из комнаты с зеленой дверью.
– Как здорово быть светским человеком! А то бы в какой-нибудь психушке рисовали розовые цветочки да млечные пути.
– Я никак не пойму, закончился ли рабочий день? За окном темно, а закончился ли рабочий день не пойму.
– Это мелочи. Зачем они тебе?
– Надо офис прибрать.
– А я пошел есть. Марчелло, я думаю, мы можем по-настоящему ограбить… металлургический завод. Давай, давай. И Клеопатру возьмем. Она охранника отвлечет. Я всегда вижу из окна как машина инкассации приезжает.
– А как мы мешки сюда занесем? – спросил Мастроянни, тряся головой.
– А мы возьмем перед этим тележку для уборки мусора – мы пойдем мусор убирать.
– Ты видел зеркало?
– Сегодня оно мое, хотя…
– Я только на одну звезду посмотрю.
– Его забрали на реставрацию. Сказали, что эти звезды исчезли и их больше не будет. А еще Павел Павлович сказал, что это нартученный слой покоробился от температуры как-то и образовались дырочки, похожие на звезды. Я думаю, он его себе забрал.
– Павел Павлович хороший, – сказал Кутузов, насупившись, – но у него иногда крыша едет. Он меня как-то спросил, помню ли я свое настоящее имя? Я посмотрел на него с сожалением и сказал, чтобы он съездил на остров Святой Елены, ему там все расскажут. Он на самом деле может туда поехать, я же говорю, что он немного того. А иногда нарядится в костюм с галстуком, вот умора.
– У него своя компания. Они нам говорят, что делать, как вести себя, но мы, конечно, делаем, как хотят они, а ложимся в кровать и не спим, а они думают, что мы спим. Их не надо расстраивать.
– Все лицом вниз. Тебя это тоже касается. Вяжи их Федя. Ты будешь Федя, а я Александр Македонский или просто Саша. Пароль на компьютере быстро говори, иначе не сносить тебе головы Змей Горыныч.
– Что за чушь ты несешь? Какой пароль, какой Змей? Мы их на улице грабить будем.
– Я их этим дезорганизую.
– Они поймут откуда мы, тогда мы должны будем их убить, а этого делать не надо.
– Я придумал. Я переоденусь Пал Палычем. И все подумают на него.
– Он, Кузя, ниже тебя ростом и полнее.
– Я не Кузя, я Саша.
– Он, Саша, ниже тебя ростом и полнее.
– Но на мне будет костюм и галстук.
– Я не знаю, но по-моему не прокатит. И где мы возьмем костюм и галстук?
– Тогда нам нужны маски.
– Мы их сделаем сами, – радостно выпалил Михаил, корча рожи. – Их можно сделать из блинов. Когда еще блин мягкий, я его кладу на твое лицо, вырезая отверстия для глаз и рта, а когда блин высыхает, я его снимаю. Потом также со мной. Мы их раскрасим.
– А сколько блин будет сохнуть?
– Это не важно.
– Нас есть звали.
– Нас звали совершить обряд чревоугодия. Приобретаем профессию, чтобы наполнять желудки, чтобы покупать утварь. А искусство будут творить люди без профессий, люди с желанием. Дайте мне войско художников, и я раскрашу мир…
– Дайте ему краски, – крикнул человек с родинкой на шее.
– Сначала дайте мне мир, – уже кричал Кутузов.
– Кузя, Кузя, иди сюда, – подзывал его Марчелло, – Клеопатра тебе что-то хочет сказать.
– О, Мишель Кутузофф, спаси моего сына, Август хочет его умертвить.
– Спаси, Кузя.
– Опять она с этой просьбой. Я же ей говорил, что надо корабль, чтобы добраться до Египта.
– У нас же скоро будут деньги, – прошептал Марчелло.
– Точно. Клеопатра, я спасу Цезариона.
– Смотрите, как я изображу восторг, – восторженно произносит Марчелло и изображает восторг.
– Потом, когда я спасу Цезариона, ей надо сказать, что она не Клеопатра.
– А кто она?
– Она… (задумываясь) Джулия.
– А у Джулии тоже есть сын Цезарион?
– Нет.
– А кого ты спасать будешь?
– Сына Клеопатры, пока мы не скажем, что она не Клеопатра.
– А когда мы ей скажем?
– Когда спасем сына.
– Может, ей сразу сказать, что она Джулия, и ехать в  Египет не надо.
– Если сейчас ей сказать, то она нам не захочет помогать.
– Спасать сына в Египте?
– Нет, грабить.
– Египет?
– Завод. Актеришко доморощенный. Ты что, учишь роль придурка?
– Если надо, я готов.
– Узнай лучше, когда в меню будут блины.
– Когда блины будут? – тут же крикнул Марчелло на всю столовую.
– В четверг, – раздался чей-то голос.
– С чем? Со сметаной или с повидлом?
– Со сметаной (уже другой голос).
– Со сметаной подойдет?
– Можешь умереть?
– Могу, – произносит Марчелло, хватаясь за горло и закатывая глаза, и падает замертво.
– Скорую! – кричит Михаил.
– Опять вы со своими шуточками, – улыбаясь, выбрасывает Павел Павлович.
– Это не шутки, это настоящая игра мастера. Почему никто не хлопает?
Раздаются одиночные аплодисменты.

– …И чем дальше Эсхолатон удалялся от Земли, тем холодней становилось, и постепенно он начал обрастать льдом. И, улетев очень далеко от Земли он превратился в большой ледяной шар и стал планетой. И земляки астрономы Эсхолатона назвали эту планету Плутоном, что в переводе означает ледяной ком.
– Так он там до сих пор?
– И потом, когда ученые узнали, что ядром Плутона является Эсхолатон, они перестали называть его планетой. Да, он там до сих пор.
– А его видно через лед?
– Да, если очистить от снега. Но там все время зима, а значит и снег всегда.
– Слетать бы туда.
– Там больше двухсот градусов мороза.
– Тогда лучше в Египет.
– Нам нужно достать вуаль, – прошептал Михаил, – это будет маской.
– Ты тупой, Кузя, хотя и полководец. Где мы достанем вуаль?
– Тогда надо достать краску. Мы покрасим лица, и масок не надо.
– А что с блинами?
– Блины, как говно, хрен когда засохнут.
– Можно фломастерами закраситься.
– Ха, точно. Руки вверх. Руки вверх, я сказал.
– Не стреляйте, мы все отдадим.
– Лицом к машине, задом ко мне. Я вас сейчас отчебучу. Ты будешь первым.
– Мы же сказали, что все отдадим.
– Ты должен запомнить этот день на всю оставшуюся жизнь, если она у тебя останется. Ладно, есть жвачка?
– Нет.
– Тогда лицом к машине, ко мне задом.
– Вон у него есть.
– У кого?
– Вот и конец тебе. Ты повернулся, а я запросто тебя чем-нибудь ударить могу.
– Надо не отвлекаться, – произнес Михаил с досадой. – Давай, еще раз.
– …Вон у него есть.
– Пойди принеси.
– Ха, здорово! А я в это время деньги в тележку буду складывать.
– А что потом?
– Мы всех закроем в машине…
– И увезем машину в другое место и там оставим.
– Да…Это будет дебют у меня в таком жанре. У меня будет походка пантеры.
– Кому нужна твоя походка. Вырабатывай лучше голос, они должны испугаться твоего рыка.
– О, да. Это уж я сделаю… Я раскрашусь под бабочку…
– Я забыл, нам нужно оружие. Если они увидят, что мы без оружия, они применят свое.
– Надо их разоружить.
– Мы идем, как будто собираем мусор, а потом резко сбиваем их тележками и забираем у них оружие.
– Все верно. И они окажутся в мусорном баке, ха! А третий? Их всегда трое, третий водитель.
– Его Клео заговорит.
– Я ее позову. Надо с ней обсудить это, – сказал Марчелло и скрылся за дверью.
– Крис, давай, сыграем в го? – обратился Михаил к сидящему в кресле мужчине и смотрящему в пол.
– Хорошо бы, – ответил тот, – но там не хватает двух светлых пуговиц и трех темных.
– Надо спросить, спросить надо. Пусть дадут, пусть. Дайте же кто-нибудь. Нам нужны пуговицы, – уже перейдя на крик, надрывался Михаил Кутузов. – Мы возьмем силой. Пойдем, Крис. Вперед!
– Возьми меня с собой.
– Вставай, ты же можешь.
– Ура!
– Тогда поехали…
– Куда ты, Кузя? – удивленно спрашивает заходящий в дверь Марчелло. – Я Клеопатру привел.
– Пошли с нами. Это будет настоящая битва. Мне нужны воины. За мной!
– Я не пойду, я оттуда только что пришла, – сказала Клеопатра. – Я в окно посмотрю.
– Ах да, Клео. Прости, Крис. В следующий раз. Дай, я тебе поцелую руку, императрица.
– Ах, какой ты, Мишель, галантный. Давай, потанцуем?
– Я тоже хочу танцевать, – выразил вслух желание Марчелло.
– Втроем будем танцевать. Мишель, музыку.
– Трам-пам-пам, трам-пам-пам, трам-пам-пам-па… – начал напевать Михаил. – Ты чем занималась до того, как стала императрицей?
– Я была гимнасткой. Ударилась головой о брусья. Начала танцевать. Потом уехала в Египет, но вынуждена была покинуть его. Я скоро вернусь.
– Куда ты? – поинтересовался Михаил.
– Я? Никуда.
– Ты сказала, что скоро вернешься.
– Это я сказала, что скоро вернусь в Египет
– А мы хотели полететь на Плутон, – радостно произнес Марчелло, – но там холодно.
– Сильно?
– Да.
– Вы в пещерах были? – предложил вопрос Михаил.
– Я только в дольменах был.
– В пещере не так холодно, но там темно. Надо с фонариком.
– А если батарейки сядут?
– Запасные надо брать.
– Можно костер разжечь, – радостно сказала Клеопатра. – И там можно жить. Почему нас не возят на море?
– А хочешь мы тебя свозим?
– Хочу.
– Но ты должна нам помочь кое в чем. Кузя, расскажи.
– Я тут подумал, Марчелло, получается, если она водителю будет глазки строить, то она должна быть не накрашена. А лúца мы не должны показывать.
– Да, точно.
– Марчелло, Мишель, в чем дело?
– Мы хотим ограбить завод, который напротив.
– А зачем?
– Чтобы деньги были.
– А зачем вам деньги?
– Зачем нам деньги, Кузя?
– …Вот как раз на море и съездим… в Египет.
– Да, да, да. Мы спасем Цезариона.
– Он в Египте?
– Да… наверное…
– Вот для чего нам нужны деньги. Мы купим автомобиль и поедем к морю.
– Здорово, Мишель!
– Ты можешь подойти к водителю и ударить его палкой по голове?
– Могу.
– Вот и отлично.
– Завтра все собираемся около окна в коридоре справа на втором этаже в… пять часов.
– Зачем? – спросила Клеопатра.
– Чтобы посмотреть, что делают инкассаторы. Показать тебе водителя. С Марчелло решить, какой его охранник, какой – мой.
– У них же есть пистолеты.
– А мы с Кузей отберем у них пистолеты.
– Потом мне дадите пострелять? Давно хотела… (и тихо) т.е. сейчас захотела.
– Конечно. Ты знаешь как стрелять?
– …Нет.
– А стреляла?
– Нет.
– Я тебя научу.

– Катенька, а почему до сих пор нет зеркала?
– Послезавтра должны привезти. Пал Палыч обещал, потерпите.
– Без зеркала я, как, загнанная в угол, в половине пространства я. Смотрясь в зеркало, я понимаю, что я жива, а без него себя не ощущаю. В зеркале все другое. Там я Клеопатра, а здесь даже не знаю кто, мымра какая-то, наверное. Уже без четверти пять. Я пошла… Знаешь, Катенька, мы планируем ограбление.
– Ух ты, как интересно! – подыграл медицинский персонал.
– Да… Но я тебе ничего рассказать не могу, это секрет.
– Я понимаю.
– А Фула намного дальше Египта? Мы поедем в Египет, а потом в Фулу… Вы отправили письмо Марку?
– Да. А зачем вы пишите, он же никогда не отвечает?
– Он занят. Но он когда-нибудь напишет. Может, он сейчас на войне.

– Минут через пять-десять будет машина. А где Клео?
– Может, она забыла? Пойду найду… А, вот она. Кузя, вот она.
– Я Саша, а ты Федор.
– А Клео?
– …Джулия.
– Почему это я Джулия?
– Чтобы мы при ограблении называли другие имена, чтобы не узнали настоящих, – ответил Михаил.
– Давайте, я буду не Джулия, а – Барбос.
– Класс! Давай, – воскликнул Марчелло.
– Машина едет. Пойди, Марчелло, посмотри сколько времени?
– А мне смотреть за водителем?
– Да.
– Какая большая машина.
– Двадцать минут шестого.
– А давайте, их попросим, чтобы они нам просто отдали деньги. Скажем, что мы психи из этой больницы. Они испугаются и отдадут нам все.
– Они достанут пистолеты и стрельнут, – сказал Марчелло.
– Смотрите два охранника выходят… Один остался около машины, а другой идет на завод. А мы тем временем уже рядом будем мусор убирать. Когда второй охранник будет возвращаться, мы должны быть около машины и одновременно напасть.
– А я тоже с тележкой буду? Она тяжелая?
– Не очень.
– Тебе надо будет одеть кепку или панамку, чтобы спрятать волосы. По волосам могут узнать, – предложил Мастроянни.
– Охранник возвращается. Марчелло, беги смотри сколько сейчас времени.
– У него два больших мешка. Сколько там денег?... А у Машеньки муж работает на этом заводе. Они иногда вместе возвращаются домой – я видела.
– Пять часов, тридцать две минуты.
– Я устал, я хочу поиграть в го, а пуговиц нет.
– Я люблю пуговицы с четырьмя отверстиями. Но сейчас мне пуговицы не нужны. Я пошла во двор, бéлок посмотрю.
– Стоять, не двигаться. Только сдвинься с места, все ноги переломаю. Руки за спину…
– Почему ты кричишь на меня, Марчелло?
– Это я репетирую. Ты тоже, Клео, давай.
– Еще раз повторяю: ты Марчелло – Федор, ты Клео – Джулия, я – Саша.
– Точно, точно.
– И что же я должна делать?
– Ты репетируй, что ты должна говорить, делать.
– Я подойду и ударю по лбу палкой и все.
– И перед этим ничего не скажешь?
– Нет. А зачем?
– Ну не знаю… чтобы испугался…
– Он получит в лоб и испугается.
– Он же должен знать, за что его ударили.
– Нет… Не должен.
– Жестокая ты, Клеопатра… ой, Джулия.
– Я не Джулия, я – Барбос.
– Не могу я запомнить сразу столько новых имен. У меня голова, голова, голова…
– Это ограбление, получай… те, – проговорила Клеопатра, уходя.
– Интересно, а если нас поймают, Пал Палыч очень рассердится?

– Я со вчерашнего вечера слышу смех девочки. У меня болит голова. Смех откуда-то снизу, может быть, из подвала? Смех спокойный, уравновешенный, холодный.
– Я не слышал.
– Ты завтра услышишь, Мишель. Когда услышишь, обязательно мне скажи.
– Хорошо.
– Марчелло остался на лестнице сидеть. Пойдем за ним? Он сегодня грустный.
– Мне тоже сегодня скучно. Пойду посплю. Спать хочется.
– Я пойду к Марчелло. А ты в го будешь играть?
– Да.
– Пуговицы нашли?
– И без них можно. Не хватает двух темных и трех светлых. Это не важно.
– Нас на море обещали свозить.
– Да, я слышал. В Грецию?
– Нет, в Египет.
– Там Цезариона найдешь.
– Он умер. Мне Пал Палыч сказал. Он недавно там был.
– Как жаль.
– Пневмония… Отравили его. Он оказывается был уже взрослым. Я же давно его не видала. У меня, наверное, внуки есть.
– Может, в Александрию повезут. Там знаменитая библиотека.
– Она знаменитая. Она большая.
– Там, наверное, про Плутон можно что-нибудь узнать побольше.
– Конечно.
– Плутон прекрасная планета. Она похожа на хрустальный шар. Только там холодно.
– Можно в валенках и в шубе туда полететь.
– Нет, там очень холодно.
– Жаль.
– Я пойду спать.
– А я к Марчелло пойду – ему грустно.

– Марчелло, ты слышал смех маленькой девочки?
– Да, слышал.
– Она где-то спряталась.
– Надо на чердаке посмотреть.
– Он всегда закрыт.
– Она где-нибудь под кроватью.
– Я слышала ее голос на втором этаже. Она может танцевать?
– Я не знаю. Наверное, может.
– Тогда она в большом зале на втором этаже. Она там танцует. Там же много места.
– Много. Пойдем, посмотрим.
– Пойдем.
– Она красиво танцует. Она гимнастка. Я тоже танцевала.
– Я не умею.
– А я тебя сейчас научу.
– А потом мы снимемся в кино. Мы будем танцевать все кино. Ты – в разных платьях, я – в разных фраках. Мы не будем говорить в фильме о любви, мы будем танцевать любовь. Я тебе признáюсь в любви фокстротом.
– А я… вальсом. А где я платья достану?
– Нам купит режиссер.
– Здесь никого нет. Она, наверное, уже ушла.
– Будешь признаваться в любви?
– Я не умею.
– Тогда я тебе признаюсь. Пошли. Я надругаюсь над твоей нерешительностью. Свет можно погасить? Музыку!

– Видите, какие спокойные. Хорошо, что вы вовремя услышали из разговор. Их бы перестреляли за пять секунд.
– Да, Павел Павлович… Случайно. А может, они просто фантазировали, как дети, например?
– Екатерина Федоровна, вы же сами говорили, что и до этого Юлия говорила на эту тему.
– Так-то оно так.
– И листок с планом мы у них нашли. Там расписано время, роли.
– Просто сейчас они как все – нормальные, а тогда был блеск в глазах, не как у всех.
– Что вы имеете ввиду?
– Нет, Павел Павлович, это к вам не относится.
– Хорошее лекарство. В таком состоянии они будут около месяца, а потом о своих планах забудут. Проверено.

– Мишель, ты не спишь?
– Нет. А – это вы, Клео, Марчелло.
– Кузя, я сделал копию нашего плана.
– Не понимаю, ты о чем?
– Мишель, ты меня хотел к морю отвезти, держи слово.
– Где план, Федор?!!!
Трам-пам-пам, трам-пам-пам, трам-пам-пам-па…

Категория: Электронная версия | Добавил: newkarfagen
Просмотров: 1586 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 4.0/1

Copyright MyCorp © 2017