Категории раздела

Электронная версия [128]
Печатная версия [31]

Поиск

Статистика





Среда, 26.07.2017, 15:37
| RSS
Главная
Публикации


Главная » Файлы » Электронная версия

Леонард Попов
24.02.2009, 22:17
ГОРОД ЛЕТЫ
 

    Говорят, Площадь Лёгких была самым грязным местом. Потому ли, что никак не могло разъясниться над Городом, или потому, что зачастили дожди, но земля на Площади захлюпала, как больная кухарка, которой недосуг заняться здоровьем, а теперь уж и сил не хватало, чтоб на последние деньги вызвать врача – так болеют в бедняцких кварталах.
    Даже не на день, не на месяц – на полгода зарядили дожди, то срываясь на ливень, то редко накрапывая, словно отряхивая кисточки; в Городе говорили – краска кончилась, или ещё – плохой художник. Брички не летали – тяжко тащились, увязая в лужах, с виду только прозрачных, но стоило попасть в них, как колёса проваливались до осей, и лошадки тщетно тужились, обижаясь на ямщиков – ох, биты были лошадки в эти полгода.
    Палатки на рыночной Площади не успевали высохнуть от слякоти, и едва пробегался сквозняк, как отвязавшийся край обдавал проходящих комьями грязи и не давался в руки.
    Когда начались дожди, все в Городе только и говорили: «Должно быть, мы прогневили богов» да ещё: «Наверное, это кара за грехи», но шло время, люди не нашли вины и виноватых, а дождь не прекращался и сильнее барабанил по мостовой, подмывая плитки.
    Дороги наводнялись грязью, только Главная Артерия ещё сохраняла вид, готовая встречать если не королей, то корольков. По ней-то в ненастный день приехал на рыночную Площадь театральный фургон г-на де Пуантье.
    Яркий его фургончик словно всю жизнь колесил по улицам Города, в особенности последние полгода - пятна грязи нашлись бы и на крыше.
    Есть такие города, куда редко заглядывают бродячие циркачи и музыканты, хотя они вовсе не слывут унылыми или даже негостеприимными, где взашей гонят скоморохов. Г-н де Пуантье бывал здесь в пору своей молодости и пылкой влюблённости. Некоторые утверждали, что именно после этой несчастной любви г-н де Пуантье исчез и вернулся с цирковым фургончиком, где хранились костюмы и грим – актёров он неизменно набирал средь желающих изучить и представить роль. Другие говорили, что и раньше г-н де Пуантье был уважаемым постановщиком, но трудился на своём благородном поприще в городском театре.
    Однако и те и другие к дню сегодняшнему позабыли споры и рады были шутками и рукоплесканиями встретить цирковой фургончик с впряжённой пегой лошадкой, такой же снисходительной, как её хозяин. В отличие от местных ямщиков, де Пуантье никогда не бил лошадку, впрочем, жесток он был непременно с людьми, считая их достойными понукания.
    И вот как Пуантье въехал на рыночную площадь: лошадка его, с высоким, жёлтым султаном, звякая колокольцами, резво выбежала из закоулочка, потряхивая гривкой; расписанный цирковыми сценками шатёр над повозкой, уж заляпанный грязью, вдруг разразился хлопушечной канонадой, под ребячье улюлюканье посыпался вразлёт серпантин и разноцветная фольга, и мальчишки, как один, кинулись к фургончику, норовя хлопнуть по расписному боку – там, где над надписью «Удивительный цирк г-на де Пуантье» можно было погладить пышную гриву льва.
    Пуантье, однако, прибыл не один: едва повозка остановилась, как из неё выскочил скорченный карлик и, раскрасневшись, закричал:
    -Слушайте, слушайте! Удивительный цирк де Пуантье! Одно представление в городе Лете! Спешите, спешите! Занять места и роли! Кто королева, а кто король?
    -Я, я королева! – кричали в ответ торговки, няньки и служанки – каждая хотела побывать королевской особой, ведь у Пуантье были лучшие костюмы: театр уедет, а женихи долго ещё будут помнить красавицу в блистающем наряде и при короне; королём же неизменно выбирали самого толстого винодела в городе.
    Тут приподнялся полог, и из фургончика вышла девушка, такая миниатюрная и хрупкая, что была, скорее, девочкой со стеснительным взглядом.
    -Я буду королевой, - сказала она.
    Торговки, заслышав это, начали шуметь, но Пуантье согласно кивнул, потому им осталось лишь затаить обиду на красивую незнакомку.
    Из собравшейся толпы стали выбирать шута, фрейлину и пажа, конюха и плута, да так, что среди мальчишек дошло до драки, только и слышно было, что тумаки и крики:
    -Я буду пажом! Я конюхом стану! А вот тебе за бубенцы шутовские!
    И были бы чумазые пажи да конюхи биты, но Пуантье остановил их: кто лучше запомнит роль и покажет себя достойным актёром, тот и будет выступать.
    Дни Города Леты оживились, потекли бурно и шумно; отовсюду слышно было, как заучивают роли наизусть, всем уже известные слова слышались то из торговой палатки булочника, то у солидной ювелирной лавки, мальчишки бегали по лужам и, разбрызгивая грязь, выкрикивали фразы храброго пажа или ловкого вора – казалось, весь город выучил спектакль наперёд и ожидал только решения Пуантье.
    В выходной день, за неделю до представления, все желающие показать роль собрались у циркового фургончика на первую репетицию и наперебой декламировали, стараясь перекричать друг друга. Пуантье слушал и иногда говорил карлику:
    -Вот этот криклив, но хорош на роль пажа – небось, от двух его слов слушатели не оглохнут. Зови его сюда, пусть примерит костюм.
    Или:
    -Нельзя плуту так кричать; плут, дорогой ты мой, шумит в меру, как честный человек. А вот тот слишком уж похож на настоящего вора, роли ему не давай, а то, чего доброго, все наши королевские украшения украдёт и продаст стекло, как алмазы.
    А потом:
    -Этот слаб и порядком отощал, из такого и шута приличного не выйдет – люди не смеяться, а жалеть начнут.
    -Уж больно просился... Говорит: пажом хочу быть и королеве ейную корону подавать.
    Но Пуантье был непреклонен – невозможно каждого одарить завидной ролью, говорил он, во всяком городе приходится – кого наделять, кому отказывать; люди-то верят, что станут особенными, примерив чужое платье, и никто не думает доставить удовольствие зрителям. Забыли люди, для чего роль учили.
    -Иди, иди, - стал прогонять мальчишку карлик, переваливаясь на кривых ножках, как суетливый самовар. – Придёшь на представление – да смотри ж, пятаки не забудь!
    -Оставь его, Эмиль, - вступилась королева. – Ничего плохого не станется, если он постоит здесь.
    И хотя Эмиль был отрицательным персонажем в спектакле, всё ж оставил мальчишку в покое – пусть себе смотрит, жалко что ли хозяйские деньги?
    Репетиции длились всю неделю; выдалась, на счастье, погодка солнечная, подсохли лужи, перестали чихать хмурые ростовщики; и на последнюю репетицию актёры упросили де Пуантье выдать реквизит и костюмы.
    -Не замарайте же! – покрикивал Эмиль, вытаскивая из сундуков крашеный бархат и парчу, да бумажные короны, обтянутые фольгой.
    И так складно вышел спектакль, что мальчишки, рассевшись на брёвнах, что было сил хлопали и вопили кто кого громче, потому актёры даже кланялись наперёд за три представления.
    Но тут припустил дождь с посеревшего неба, загрохотало в облаках, гулко отдалось в переулках, земля потемнела, а люди бросились кто куда, спасая пышные платья и парики. В общей суматохе королева подвернула ногу и упала в грязь, хотя потом злые языки поговаривали, что лично знали ту коварную ножку, о которую запнулась королева.
    Пуантье не простил оплошности:
    -Вот что, любая прачка выстирает платье, но ни одна не отмоет запятнанной чести, - и отдал роль пригожей поварихе.
    Уже к вечеру голодная королева подрабатывала на площади гимнасткой. Зрители не задерживались, скупо пересчитывали копейки, вздыхали и спешили дальше, только старая торговка, довольная почётной ролью дочери, грубовато схватила гимнастку за руку:
    -Хватит уж паясничать на площади. Вот тебе ящик яблок – и как только продашь последнее, чай подгнившее, получишь ночлег и ужин.
    Снова припустил дождик, омывая морщинистые яблоки; никому не хотелось покупать залежалые фрукты из покосившегося ящичка. И, хотя яблоки были ничуть не хуже обещанного ужина, старуха пристально следила за гимнасткой.
    -Даже королевам приходится работать, - приговаривала она. – Яблочки, поди, сами не продаются.
    Дождь вбивал пыль в морщинки на яблоках, а солнце с усмешкой закатывалось за дома, оставляя багровое небо. Тяжело загрохотало над Городом, и ливень забарабанил по крышам, окнам, дорогам, разгоняя прохожих.
    Жалобно заскрипел и развалился ящик: яблоки поскакали по лужам, сверкая жёлтыми боками.
    -Ах ты, Боже мой! – запричитала старуха, пытаясь поймать отвязавшийся край палатки. – Неси скорее прищепки!
    Взъярившийся ветер метал полог; яблоки катились всё дальше, разбегаясь из-под башмаков.
    -Вот... Ваша корона, - услышала гимнастка позади, - Вы обронили.
    Мальчишка, плача, подал размокшее картонное золото, усыпанное стекающими нарисованными алмазами - корона крупными водянистыми кусками падала на землю.
    -Брось, разве в короне может быть счастье? – улыбнулась королева. - Гораздо важнее сейчас одна маленькая прищепка.
    Может случиться, что в Городе окажется больше корон, выставленных в витринах по случаю спектакля, чем прищепок, и торговки будут разводить руками; шум дождя заполнит улицы и главную площадь.
    В каждой лавочке ему отвечали отказом, качали головами, и закрывались. Мальчишка бежал дальше, останавливаясь, чтобы унять дыхание - чёрные лужи жадно пили дождь и свет фонарей – и он чуть не плакал; во тьме над Городом гремели барабаны, а ливень стройными войсками устремлялся на землю.
    Ему пришлось провести сырую и холодную ночь под навесом, рядом с притихшими овцами, а утром отправиться на поиски единственной в Городе прищепки – их было много в лавке щепетильника на улице Правой Руки.
    С лучистого неба падали слепые дождинки, мягкие, как роса. Зажав в кулаке – до хруста – прищепку, мальчишка шлёпал по лужам, разгоняя грязь и пугая прохожих. Солнечный дождь успел омыть проснувшийся Город.
    На Площади Лёгких начался спектакль; какой-то мальчишка подавал Королеве корону, зрители аплодировали счастливой развязке, и было не так уж плохо в Городе Леты - блестели мостовые, голуби смотрели на людей с пахнущих влажным мхом крыш.
    Утром следующего дня расписной фургончик Пуантье тронулся в путь, запряжённый повеселевшей лошадкой. Мы не знаем, нашёл ли мальчишка свою Королеву, чтобы вручить единственную драгоценность; не знаем, куда отправился г-н Пуантье со своим представлением, и когда утихли дожди в Городе Леты; но в тот день унялись угрюмые раздоры дворников, примирились хвастливые кумушки, и купчишки, жадные до навара, ударили по рукам на сходной цене.
    По дороге трусила лошадка, устремляя фургон к новой цели, толстый карлик пил чай, прикусывая сладкие сухари, а г-н Пунтье смотрел куда-то далеко, на почти бестелесный город, окутанный удушливыми клубами, и под нос себе, точно в мечтательности, повторял:
    -Дождь, дорогой ты мой, ещё не беда... Ещё не беда...
Категория: Электронная версия | Добавил: newkarfagen
Просмотров: 982 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 5.0/1

Copyright MyCorp © 2017