Поиск

Календарь

«  Июнь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930

Статистика





Понедельник, 26.06.2017, 15:07
| RSS
Главная
Наталья Малюченко. Избиение старца


И З Б И Е Н И Е   С Т А Р Ц А











ДЕЙСТВУЮЩИЕ  ЛИЦА:

АНТОН
ВИТЯ
МИРРА
ЛОПАХИН
ГЛАВНЫЙ, он же СТАРЕЦ
ДВА ТЕЛОХРАНИТЕЛЯ
НАРОД



Сцена изображает так называемый «шанхайский дворик» - несколько флигелей с деревянными лестницами, веревки с сохнущим бельем. Посередине дворика – столик с широкой скамьей. Чуть поодаль, на некотором возвышении, совершенно нелепо стоит ужасного вида деревянный туалет. Ему лет сто, не меньше, он весь покосился и вот-вот рухнет.
Утро. За столиком сидят  А н т о н   и   В и т я. На столике почти пустая бутылка и пластиковые стаканчики. У Вити на коленях гитара в кожаном футляре.


А н т о н. Слушай, как ты лепил! Как ты лепил, чувак, как ты лепил! Ты хоть сам понимаешь, как ты лепил? Скажи – ты сам эту примочку придумал или скачал у Эдика, скажи? Вот этот чес, что в самом конце, ты от Бога получил в дар или спер у Эдика лысого? Ты, лабух, что ты молчишь, конь? Ты скажи мне, зачем ты так лепил зашибительно, так вчера? А?! Ты скажешь или нет мне?!

В и т я. Да.

А н т о н. Ну, так говори, чувак, говори! Говори со мной, Витя, ты не видишь разве, что я вне себя? Вне себе? От того, что ты вчера сделал со мной в твоем вонючем джаз-подвале своей хреновой гитарой, я теперь уже не мужчина, Витя! Я конченый человек,  у меня теперь никакой ориентации, кроме джаза. Как ты лепил! Ты что молчишь? Ты вообще лепил что-нибудь вчера или это у меня была матрица какая? Ты мне ответишь когда-нибудь, Витя, или нет? Ты прямо как из животного мира, какой-то друг человека. Что ты меня мучаешь, в конце-то концов? Лепил ты, твою мать, или не лепил?!

В и т я. Да.

А н т о н. Что да?!

В и т я. Лепил. Да.

А н т о н (смягчаясь). А я сидел и слушал, да? Торчал от тебя.

В и т я. Да.

А н т о н. Зашибись. А то я разволновался, знаешь. Может, ты не лепил. Ты понимаешь, у меня такие проблемы с реальностью  последнее время. Оно вроде бы и ничего, нейрогенетическое блаженство - хоть бы заболело что, хоть бы кто обругал! Нет, ни фига: блаженство – и все. Гармония, и никуда! Понимаешь?

В и т я. Где-то да.

А н т о н.  И в то же время! Смотрю я на тебя, Витя, и не узнаю тебя совсем – с тобой я спал сегодня или нет?

В и т я. Да.

А н т о н (испуганно). Витя, ты голубой?

В и т я. Нет.

А н т о н. Ё-моё, лабух, спасибо тебе. А то я разволновался, потому что не помню ничего, из-за нирваны! Помню только, как ты лепил в джаз-подвале – это же ты лепил на гитаре, не Эдик же?

В и т я. Не Эдик. Эдик на контрабасе.

А н т о н (истово крестится). Слава тебе Господи! А то всякое могло быть. А я тебя, Витя, совсем не помню в сексе. И вот сижу как громом пораженный – а может, у нас с тобой что было, а я на тебя ору, как свинья, после первой же ночи?!

В и т я. Нет. Не было. Ты не раздевался даже.

А н т о н. Витя, ты извини, я же гетеросексуальный! Но ты так лепил вчера, что я уже ни за что не отвечаю. Скажи, что ты тоже гетеросексуальный, и я еще за водкой схожу. Что ты молчишь? Я, Витя, все про тебя чувствую, кроме этого. Ты можешь сказать мне что-нибудь утешительное, Витя, лабух?

В и т я. Я девственник. Кого полюблю, тому и отдамся.

А н т о н (восхищенно). Чувак! Чувак! (Обнимает его). То-то я думаю, чего мое сердце на тебя так запало? Я сейчас сгоняю за водкой, и мы обмоем твою ангельскую чистоту. Боже! Как я люблю это! Ты, Витя, даже не догоняешь, что такое секс без любви. Это разочарование духа, и не более того. Береги свое либидо, Витя, детка! Ты гений! Я у твоих ног лежу в позе зародыша. Я сейчас! (Убегает в дом).

Витя неподвижно сидит, глядя в никуда, потом берет гитару и идет в туалет. Со второго этажа спускается  М и р р а, присаживается на скамейку и закуривает. Появляется Антон с бутылкой и огурцами.

А н т о н (нежно). Привет!

М и р р а. Привет.

А н т о н. Ты такая обалденная, почему я тебя раньше не видел?

М и р р а. Вообще-то мы с тобой здоровались пару раз. Я ведь здесь живу.

А н т о н. Солнышко, ты меня не обманываешь?

М и р р а. Нет.

А н т о н (нежно). Солнышко! Господи, как солнышко, утешение мира! Скажи, ты девственница?

М и р р а. Да ты что, я  разведенная жена. А ты?

А н т о н. А я тоже не девственница. Я падший прямо в задницу ангел.

М и р р а. Я это сразу заметила. Я даже подумала – может, вы все здесь потомки местных дворян? С чертами вырождения?

А н т о н. Солнышко! Как ты зашибительно мыслишь!

М и р р а. Вы такие особенные, разговариваете как-то странно… Непонятно почему.

А н т о н. Я тащусь! я мелко потарчиваю! Боже, как ты мне уже нравишься! Я прямо сдохну на мелкие кусочки сейчас.  Скажи мне скорее, как тебя зовут. Скажи! Что ты молчишь, смотришь на меня своими очесами дивными? Мадонна, систер! Скажи! Стоп, молчи. Вспомнил. Тебя зовут Мирра. Мирра! Ты матерь человечества.

М и р р а (серьезно). Откуда ты знаешь?

А н т о н. Про матерь?

М и р р а. Про Мирру. Кто тебе сказал?

А н т о н. Ты. Мы же ведь знакомились с тобой?

М и р р а. Нет. Ни с кем я здесь еще не знакомилась.

А н т о н. Никогда? И в прошлой жизни?

М и р р а. Да мы просто здоровались, что ты!

А н т о н. А вот же теперь! Взяли и познакомились! Меня зовут Антон. И я счастлив безумно осознавать, что ты теперь одна из нас, солнышко!

М и р р а. Из кого это из вас?

А н т о н. Из тех, кто посещает сортир старца Му-Сина.

М и р р а. И что это за сортир старца Му-Сина?

А н т о н. Вот это культовое сооружение.

Из туалета раздается соло на гитаре. Мирра с недоумением разглядывает его, принимает все за шутку и смеется. Когда она отворачивается, туалет на мгновение вспыхивает радужным светом. Из него выходит Витя в неуловимо измененном состоянии сознания.

М и р р а. К счастью, у меня нормальный ватер-клозет, а то бы я сюда в жизни не переехала. Я вообще думала, что таких домов в городе уже нет.

А н т о н. Тебе просто не повезло, солнышко. Этот парень, что до тебя там жил, все перестроил вопреки велению сердца. А по божьему замыслу все удобства в этом доме – во дворе. Я ему говорил – ты хоть один раз сходи, блин, в старца Му-Сина, один раз! Нет, не сходил, западло ему было свои экскременты на духовное развитие пустить. И вот результат – гикнулся в своей тачке по гололеду, в своей «хонде» малиновой, и вдова в Израиле теперь. Он меня не слушал, потому что я был его автослесарь. Ну, не мудак? Ответь мне, Мирра, солнышко, мудак он был или нет?

М и р р а. Мудак, конечно.

В и т я (подходя). Здравствуйте.

М а р р а. Здравствуйте. А при чем тут старец?

А н т о н. Старец Му-Син, он же отец М.Сидор, имеет ко всему этому самое непосредственное отношение. Он этот туалет сам сложил еще в позапрошлом веке. Он двести лет тут жил, всем мозги сушил при любом общественно-экономическом строе. Вот Витя туда сходил – ты туда сходил, Витя? – и теперь его жизнь изменится кардинальным образом. А он и так лепил, как бог! Да, чувак? Познакомься, это солнце мира. Я сейчас сдохну от нее, хорошо, что ты пришел – сдохнем вместе.

М и р р а (протягивает Вите руку). Очень приятно. Он был монах?

А н т о н (нежно). Расстриженный, солнышко, уволенный отовсюду на хрен! А все почему? Потому что ударился в православный дзен. Тут один семинарист-заочник, Миша Зигерман, по нему диплом пишет, все ходит ко мне на исторические консультации. Так я его честно предупреждаю: смени тему, тебя, козла межконфессионального, анафеме предадут, тут этого не любят. Нет, ходит и ходит. Я его вдругорядь предупреждаю: не ходи в этот сраный туалет, смотри, Миша, просветлишься. Еще ладно, если пописать, а если хоть раз по-серьезному – все, пропал. Ты, Витя, теперь тоже пропал. Не успел я тебя предупредить, братан, все. Ты теперь мутант!

В и т я (счастливо, прислушиваясь к себе). Да. Надо выпить.

А н т о н. Выпить – это как пить дать. На. (Восхищенно). Солнышко! Выпей с нами, мирро мое! («Мое» он произносит по-церковному через «е»). Ты видишь, это Витя – джазовый гитарист офигительный, он мало того что девственник, так еще и пробужденный теперь, как я. Я его слушал и торчал. У меня точка сборки совсем с радара исчезла, я с ним чуть не переспал, Мирра, солнышко! А он теперь все! Выпей с нами.

М и р р а. Я сразу поняла, что вы тут все того. А что он говорил, интересно?

А н т о н. Витя не говорит. Он играет.

М и р р а. Нет, не Витя. Старец этот, как его?

А н т о н. Он мало говорил, но с чувством. Его офигевшие вконец послушники, диссиденты, прежде чем в Штатах сгинуть, выпустили тут еще в совковые времена книжку, самиздат. Слыхала про такое? Так вот. Они там много о нем пишут, но очень скупо его цитируют, я тебе скажу. Потому что русский дзен! Молчание – золото! Но серебро тоже ничего, оно там на штуки идет. Это надо понимать!

В и т я. Не провалишься на дно – не увидишь царствия небесного.

А н т о н. Во. Витя уже вкусил.

В и т я. На пес оно тебе обостралось, это все.

А н т о н. Ну, ну!

В и т я. Не плачь об гамну, еще вступишь.

А н т о н. Витя! Зашибись!

В и т я. Ищи выход там, куда попал по нужде.

А н т о н (Мирре). Ты слышала?!

В и т я. Любовь об дерьмо не пачкается. Все.

М и р р а (завороженно). Бомба.

А н т о н. И какой одновременно тост! Я изнемогаю!

Все трое чокаются пластиковыми стаканчиками и пьют.

М и р р а. Витя, ты все это там узнал, в туалете?

В и т я. Да.

А н т о н. Ты тоже узнаешь, солнышко.

М и р р а. Да! Только мне надо еще немного выпить, чтобы захотелось.

А н т о н. Ты мыслишь прямо как послушница старца Му-Сина. Я тебя обожаю уже до такой степени, что!.. Мирро мое! Красавица мира. Да, Витя?

М и р р а. Ну уж, нашел красавицу.

В и т я. Да. Красавица. Очень.

А н т о н. Ты слышала? А ведь он говорить не умел, солнышко. А теперь не только заговорил, но и прозрел. Скажешь, не чудо? Напиши об этом своей маме в Коктебель.

М и р р а (изумленно). Откуда ты знаешь про маму и Коктебель?

А н т о н. Ты сама сказала.

М и р р а. Нет. Я не говорила.

А н т о н. Ты сказала сердцем. Я услышал. Я же яснослышащий, что я, виноват?

В и т я. Он не виноват.

А н т о н. Спасибо тебе, Витя. Витя теперь тоже знает про Коктебель.

В и т я. Она из-за Волошина туда поехала, как на пенсию вышла. Из-за Максимилиана.

А н т о н. Из-за всей тусовки, Витя. Они там каждое лето у Макса отвисали, до революции. Кто это такие вообще, Витя, я не пойму.

В и т я. Да поэты, ты что. Падшие ангелы.

А н т о н. «Бессонница, Гомер...»? Да? Они? Смотри, какая девочка светлая, и какая у нее мама. Солнышко! Да Крым-то уже не тот, ты ей скажи. Один портвейн еще куда ни шло, а остальное – так, секонд-хэнд за гривну.

В и т я. Ничего, она там замуж выйдет, все-таки море.

А н т о н. Что море, когда… (Со слезами). Солнышко мое! А сама после развода еле живая, без работы, без денег, еле-еле избавилась от своего колхозного растамана, который даже на травку приличную не мог заработать, прямо полный урод! Хорошо, что мы у нее есть. Радость моя! (Обнимает Мирру, она стоит ошеломленная). Витя, скажи что-нибудь, лабух, а то у меня сейчас сердце разорвется!

В и т я. Выпьем же за Учителя!

А н т о н. О! За Учителя!

М и р р а (тихо). За Учителя… (Пьют). Все. Я пошла. Не завалится?

А н т о н. Ты что, он же Пизанский! Ты только не сразу, оглядись там, осмотрись, и начинай с пи-пи, чтобы постепенно. У тебя получится, солнышко мое!

В и т я. Да. Начинай с пи-пи.

М и р р а. Ладно, лишь бы что-то капнуло вообще. А то я так волнуюсь! Точно не завалится? (Уходит в туалет).

А н т о н. Витя! Какая девочка! Я на ней женюсь.

В и т я. Да. Женись. Это будет хорошо.

А н т о н. Я ее люблю, я же вижу. Душа у меня зашибительная. А деньги сами приплывут. Как хорошо, Витя, что я с тобой ориентацию не поменял.

В и т я. Да. Хорошо.

А н т о н. А если бы я прямо эту ночь, представь, поменял бы свою ориентацию на твою. Страшно подумать!

В и т я. На пес оно тебе обосралось. У меня вообще нет ориентации. Я девственник.

А н т о н. Витя, чувак, я забыл! Ты же прямо серафим шестирукий. Я перед твоей дезориентацией преклоняюсь, лабух!

Появляется  Л о п а х и н  с двумя  Т е л о х р а н и т е л я м и.

Л о п а х и н (радостно). Моя фамилия Лопахин. Икскьюз ми. Чей сортир?

А н т о н. По документам мой, братан. Причем обрати внимание – бесплатный для продвинутых. Мы тут не пишем на воротах «туалета нет». У нас есть туалет. Только ты подожди – там сейчас дама одна зашибительная, я на ней женюсь сегодня. Подождешь?

Л о п а х и н. Нет проблем, ребята, совет да любовь. (Подумав). Деньги на свадьбу нужны?

А н т о н. А кстати! Превентивно да, земляк, нужны, но я тебе совершенно откровенно говорю – туалет бесплатный.

Л о п а х и н. Ты не понял, дорогой. Мне не сходить. У меня писсуар – ручная работа, типа эмаль в золоте. Я в такое уже не хожу. Я его покупаю.

А н т о н. То есть как покупаешь? Покупаешь??

Л о п а х и н. Да. Покупаю. Вместе с угодьями. Я ж строитель, ты думал кто? Вам, жильцам этого благословенного барака, в самое ближайшее время скажут куда съезжать.

А н т о н. Да?

Л о п а х и н. Ключи дадут.

А н т о н. Да?

Л о п а х и н. А все равно бесполезно, братан, со мной это бесполезно. Я если что задумал – все, собирай кошелки. Но я ж человек! У меня на вас сердце кровью обливается – это ж Шанхай, а не жизнь. Нет, надо помогать людям, я помогу. Я вас не куда-нибудь засуну, в «Лопахинские сады». За них все давятся, за экологию. Слыхал? Соловьи, охрана, зона.

А н т о н.  Это да! Но люди без туалета остаются, ты подумай. Потянешь ли ты такой моральный ущерб?

Л о п а х и н (уверенно). Потяну. Каждому! На счет! Пусть открывают. Пусть пойдут и по рублю положат, я добавлю. Добавлю!

В и т я. Он добавит.

А н т о н. Я и сам вижу. Но странно. Зачем тебе это нужно? Район – у черта на куличках, вокруг дураки живут. Что ты тут строить собрался, психиатрическую?

Л о п а х и н (радостно). Сортир мне нужен, братан, сортир!

А н т о н. А что ты будешь с ним делать, Лопахин, душа моя? Тебе ведь только отлить надо, чтобы у тебя все стало не как у людей.

Л о п а х и н. Я уже тут раз отлил по пьяному делу, Антоша. По мне разве не видно?

В и т я. Он теперь на Афоне дачу строит.

Л о п а х и н. У меня миссия теперь. Я буду делать такой бизнес, от которого Россия проснется сначала по-маленькому. А потом и… по-великому!

А н т о н. Да ты прямо патриот, Лопахин! Это же!.. Лопахин!! Сколько же ты брать будешь за один отлив, скажи мне как просветленный просветленному?!

Л о п а х и н. У меня все подсчитано, парень. Окупится. Не продешевлю для некоторых. Иначе, за так, они и поссать не зайдут. Это мне Учитель открыл: где низ, там и верх. Где дух, там и деньги.

Т е л о х р а н и т е л и  (неожиданно, хором). Где прилив, там и отлив.

А н т о н. Погоди. Ты где такое вычитал? У послушников?

Л о п а х и н. «Вычитал»! Я такое вообще не читаю. Говорю тебе, он сам сказал, когда приходил.

А н т о н. Куда?

Л о п а х и н. Да ко мне в сауну.

Пауза.

А н т о н. Кто?

Л о п а х и н. Да Сидор – кто!

В и т я. Пиво принес.

Л о п а х и н (счастливо). Ну да! Купи, говорит, Лопахин, у меня сортир, удобрение господне. Ну, и про это: где то, там и се. А я что, не понимаю? Я все понимаю! Значит, так…

А н т о н (в сильном волнении). Понятно. П-понятно! М-да. Против Сидора, конечно… Опять же Витя советует. Но! Ты, брат Лопахин, уточни прямо сейчас про свой сраный бизнес, чтобы я со спокойной душой тебе все это отписал. Или отписал, как правильно?

Л о п а х и н. Да ты что, не догоняешь? Он сказал: где дух, там и деньги!

А н т о н. И что?

Л о п а х и н. Дух! Ты думаешь, он зря анафему терпел? На вот, Фома, смотри! (Открывает ноутбук). Ткни сюда двумя перстами! Все просчитано аж до внеземной миграции! Мы со старцем просчитали, бизнес-план, видишь? Ты вот зачем женишься? Идея есть, а энергии нет, понял?

А н т о н. Погоди, при чем тут…

Л о п а х и н (орет). Да при том! При том! Лох ты неблагостный! Ты думаешь, я платный туалет с этой Пизой открою? Ты за кого меня держишь, братан? Я трансформатор сознания миру подарю! Я мать Сыру Землю спасать буду!

Из туалета медленно, плавно танцуя, выходит Мирра в свадебном платье, с букетом роз.

Потому что плохая жизнь – она у каждого при себе, вместе с анализами!

В и т я. Не ори.

Л о п а х и н. Икскьюз ми. (Видит Мирру и останавливается как вкопанный). Ух ты! Вот, не зря в народе говорят – когда б вы знали, из какого сора!.. (Громким шепотом, Антону). Ну, что тебе еще непонятно?

А н т о н. Познакомься. Это моя невеста, Солнышко Мирра.

Л о п а х и н. Лопахин. Саша. Солнышко, вы ведь не против?

М и р р а. О нет. Любовь животворит дуплетом. В небо – пли! В землю – пли! Конец дуальности. Не понимаю, из-за чего я так много плакала? Не могу вспомнить.

Л о п а х и н. Вы плакали, а я за что сидел? (Кивает на телохранителей). А они меня охраняли. Я им простить не мог. А теперь и статью забыл, по которой сидел, только зря время потерял. (Антону). Ну, так что? Отдаешь?

А н т о н. Ладно. Твоя взяла. Но смотри, Лопахин, душа моя!

Л о п а х и н. Чай, не обделаюсь!

Хлопают друг друга по рукам.

В и т я. Оформляй.

В это время за сценой раздается шум, характерный для политических митингов. Появляется делегация бедных и очень глупых людей с плакатами «нет», «не позволим», и т.д. «Новоросы проклятые! – кричат они. – Последнее у нас забираете? Не позволим продавать наше добро! Куда ходить будем?» Среди них выделяется Г л а в н ы й, особенно противная личность с мегафоном. Телохранители синхронно принимают боевую стойку.

А н т о н. Тихо, граждане!

Л о п а х и н. Это что за нафталин? Ваши?

А н т о н. Ни фига. Наши все трансцедентные. А это просто козлы какие-то.

В и т я. Люди по нужде зашли.

Л о п а х и н. Ладно, братья, чьи вы будете?

Г л а в н ы й (в мегафон). Мы – возрожденный народный контроль! Партия отца товарища Гамлета! Мы не даем никому ничего нашего продавать!

А н т о н. Какого вашего? Какого такого вашего? Это мой сортир, я его приватизировал!

Г л а в н ы й (в мегафон). Ха-ха-ха-ха!!

А н т о н. Батюшки-светы, Витя, ущипни меня за зад. Это мираж, Лопахин! Знаешь, когда идешь в тоске, а выпить хочется, иногда видишь первомайскую демонстрацию. Идите отсюда на фиг!

Делегация в ответ вопит как резаная.

А н т о н. Видали? Отечественное производство! В огне не горят.

В и т я. В сортире тонут.

Л о п а х и н. А ну погоди, погоди… Кто тут у вас главный, отцы? А ну выдь!

Выходит Главный.

Г л а в н ы й. Ну, к примеру, я. И шо?

Л о п а х и н. Отец, понимаешь, у меня в доме сортир – ручная работа.

Г л а в н ы й. А это шо, не ручная? Топором рублено.

Л о п а х и н. Это ручная работа, отец. Это хэнд-мэйд, но не эмаль с золотом. Я хочу, отец, чтобы ты мочился в писсуар, который тебя понимает и жалеет как личность. Вот моя мечта! Понял?

Г л а в н ы й (торжествуя). Уроды! Это же ж вы продаетесь за золото, мы же ж не продаемся! (В мегафон). Окружайте клозет, товарищи!

Л о п а х и н (резко меняя тон). Слушай, бык, я тебе сейчас морду набью, понял? Ты куда прешь на частную собственность?!

Наступает на Главного, народ шумит.

Г л а в н ы й (отступая, в мегафон). Руки коротки!

Л о п а х и н (телохранителям). Ну что, стоять будем или работать?

Телохранители синхронно вынимают из карманов по гранате. В это время Мирра подходит к Главному и кланяется ему по-китайски. Главный неожиданно отвечает.

М и р р а (нежно). Сянь кунь ма-дзы-дзы Му-Син, у-ля-лянь. (Дарит ему последнюю розу).

Г л а в н ы й (по-военному). Есь-лянь! (Народу, повелительно). Хрень хуань! Насрань!

Н а р о д (испуганно). Плюнь!

Главный громко плюет. Народ кланяется группе противников; те в ответ тоже кланяются. После этого народ уходит, тихо и почтительно переговариваясь по-китайски.

А н т о н (потрясенно). Солнышко!..

Л о п а х и н. Не то слово. Я всегда договариваюсь с народом. Народ – это ж…

Мирра танцует как ни в чем не бывало. Антон заворожено смотрит на нее. Витя наигрывает на гитаре.

Ладно! Совет да любовь всем нам. Я пришлю своего адвоката. Кстати! (Кладет пачку денег в свою шляпу и отдает Антону). Мой свадебный подарок!

А н т о н (надевает шляпу). Спасибо, братан!

Лопахин, потрясенный собственным великодушием, уходит. Телохранители уходят за ним.

А н т о н. Ну, вот. Теперь мы – состоятельные люди. Это ж прямо восторг какой-то, прямо полная самоактуализация! (В сторону туалета). Му-Син, батя, спасибо!

М и р р а (Антону). Я люблю тебя. Я еще никогда никого не любила, оказывается. Там, в этом сортире, я спустила всю свою бедную, бескрылую прошлую жизнь. Мне ее ни капельки не жалко.

В и т я. Не плачь об гамну.

М и р р а. Теперь мне все равно. Теперь я твое солнышко. Что солнышку сделается? Лишь бы ты был неподалеку. У тебя лицо героя!

А н т о н. Ты всегда была солнышком, еще до того как родиться. А я никакой не герой, я просто дурак, которому счастье обломилось. Все счастье мира! (Обнимает ее).

В и т я. У нас гости.

Появляется Главный с мегафоном.


Г л а в н ы й. А сянь пи-ся-сянь?

А н т о н. Чего?!

Г л а в н ы й. Тьфу ты! Ребятки, я того… до ветру сходить можно? По-быстрому? От ты ж мать твою, как приспичило! Говорил же им – пиво после митинга, так нет же, нажрались! А нам еще в три двора идти. Так можно?

А н т о н (посмеиваясь). А ты знаешь, что с тобой будет, если ты туда сходишь?

Г л а в н ы й. Шо? Завалится? Та ты шо, у меня ж такой же, заваливается, заваливается, та никак не завалится, бисов клозет! Вы подержите технику, пожалуйста, я щас! (Отдает Вите мегафон).

А н т о н. Подожди, дед. Туда теперь так просто не попадешь. Я теперь тебе должен честно рассказать, что с тобой будет после того, как ты туда сходишь. Но вначале ответь мне на один вопрос. Почему ты, русский мужик, один из отцов товарища Гамлета, ходишь в сортир, который заваливается и все никак не завалится? И жена твоя туда ходит, и дети твои туда ходят, и внуки, и правнуки твои! А ты, старый козел, ходишь по митингам! И может быть, в этот момент, пока ты тут в мегафон орешь, весь твой клан туда провалился?!

Г л а в н ы й (ошалело). Ты шо?..

А н т о н. Тебе что, было в падлу нормальный туалет пристроить? Женщину зимой, в мороз, отправляешь в развалюху по нужде? А ты знаешь вообще, что такое женщина? Ты знаешь, что это божественная субстанция, а?!

Г л а в н ы й. Та шо ты ко мне прицепился, ирод? Провалится она тебе, ты шо! У нее зад ширше всей твоей субстанции! Та ладно, разговоров, я туда и обратно.

А н т о н. Нет! Осознай сначала, что ты сделал со своей жизнью, как ты жил до этого. И раскайся! Потому что жить так, как ты живешь – это дерьмовый сон, а не жизнь. Что ты видел? Кому ты молишься?

Г л а в н ы й. Да пусти, ирод, я в церкву хожу!

А н т о н. В церкву?! А на фига ты ходишь в свою церкву? Нажраться на Пасху? А ты хотя бы знаешь, что это значит – «воскресе из мертвых»? Знаешь?!

Г л а в н ы й. Ты шо ко мне пристал, сука?! Я у тебя деньги украл? Шо ты ко мне в душу лезешь? Хочешь, шобы я обоссался тут? А иди ты на худой конец, понял?

М и р р а. Пусти его, Антон.

Г л а в н ы й. Пусти меня, понял? Буржуй проклятый! Очко ему жалко для человека рабочего! На, подавись своим сортиром! Не нужон он мне!

А н т о н (остывая). Да иди, иди! Я же не в том смысле, я в метафизическом. Иди на здоровье!

Г л а в н ы й. Ага, иди, хрен тебе! Не пойду! Уссусь, а в нужники ваши платные ходить не заставите! Сволочи! (Вырывается, Антон его не пускает).

А н т о н. Подожди, отец, ты не понял! Я вообще не к тому. Иди, говорю! Витя, скажи ему!

Г л а в н ы й (вырываясь). Не пойду! Рупор отдай!

А н т о н. Нет, пойдешь!

В и т я. Пусти его, Антоша.

Г л а в н ы й. Не пойду! Не заставишь, гад!

А н т о н (зверея). Нет, пойдешь! (Борется с ним). Пойдешь, я сказал! Вот теперь все – пойдешь! И не будет тебе обратной дороги, бык ты бездуховный!

М и р р а. Антон! Отпусти его, пожалуйста! Ты не понимаешь! Отпусти!

А н т о н. Как миленький, пойдешь! Пойде-ошь!

Г л а в н ы й. Ой, ты что делаешь! Люди!!

Мирра и Витя пытаются растащить дерущихся.

О-ой!! Все! Иже херувимы!! (Падает).

А н т о н. Эй, ты чего? (Трясет Главного). Ты чего, отец? Ты чего это тут? Пульс где у тебя? Где у него пульс?

В и т я. Хана. Ты его замочил.

М и р р а. Мама!!

Все трое в ужасе смотрят на бездыханного мужика.

А н т о н. Я же не хотел! Я его только… Вы же видели! Отец, очнись! Очнись! (Тормошит Главного). Этого быть не может. Это неправильно. Солнышко! Это… неправильно!

Антон падает на землю, громко рыдая; Мирра ложится рядом, сжавшись в комочек. Витя садится перед ними, обхватив голову руками. Он как бы завершает композицию невыразимой скорби. В мертвой тишине душераздирающе скрипит дверь проклятого туалета. Долгая пауза.

Г л а в н ы й (внезапно, мягко). Видишь, Антоша, какое это тяжкое дело – учить простых людей.

А н т о н (продолжая плакать). Да полное дерьмо! (Резко вскакивает). Ты кто?! Ты…

Витя и Мирра шарахаются в разные стороны.

Г л а в н ы й  (садясь). Да Сидор я, Антоша, Му-Син гребаный. Ну и вразумил ты меня, сыне. Чуть я вправду не сдох.

Теперь все трое плачут. Они кидаются к старцу, поднимают его, отряхивают. Му-Син обнимает и утешает их.

Ничего, детки, ничего. Бывают иллюзии и покруче – и ничего. Фу, какая жарища!

А н т о н. Тебе больно? Больно?!

М у-С и н. Ничего мне не больно, ты что. Я же в Маханирване хожу.

А н т о н. Прости меня! Прости!

М у-С и н. Да конечно. Какой разговор.

А н т о н. Ты не простишь!! (Припадает к ногам старца).

М у-С и н. Ой, Антоша, какой ты экзальтированный. А девочка у тебя – чистое солнышко. (Подходит к Мирре, берет ее лицо в свои руки и внимательно смотрит в глаза). Антоша, ты ее слушай, она все-о чувствует! (Вите). А ну, сыграй.

В и т я. Я сыграю. После.

М у-С и н. А знаешь, что ты сыграешь после? Сказать?

В и т я. Ну.

Му-Син подходит к Вите и что-то поет ему на ухо. Витя ржет как конь. Антон потрясенно и ревниво смотрит на них.

А н т о н. Зачем ты пришел, отче? Какую весть ты принес, скажи?!

М у-С и н (удивленно). Весть?

А н т о н. Скажи! Неужели ты не скажешь мне, отче?!

М у-С и н. Да ведь я уже сказал, Антоша. Мне надо на минуточку. Пописать.

А н т о н. Ты презираешь меня! Да?! Скажи мне правду, отче, вразуми меня! Откройся, я тебя умоляю! Я умру, слышишь? Дай истину!!

М у-С и н (со вздохом). Хорошо, Антоша. На! (Торжественно). Иногда человеку нужно просто отлить. Это все.

А н т о н. Нет.

М у-С и н. Иногда да.

А н т о н. Но что за этим стоит?!

М у-С и н. Сортир, Антоша. Что еще за этим может стоять? Вот я и решил его посетить. Дай, думаю, схожу с народом по святым местам, авось и у меня что изменится. Ты не против?

А н т о н. Я?!.

М у-С и н. Тогда я скоро. Вид у него, конечно, не очень, да ведь и то сказать – чуть не двести лет артефакту. Если бы не твоя вера, Антоша, уже бы давно завалился. (Говоря, уходит в туалет, голос его постепенно замирает).

Антон, Витя и Мирра стоят потрясенные.

А н т о н. Я все понял… Я понял! Когда он выйдет…

В и т я. Он не выйдет.

Пауза.

А н т о н. Из-за меня?..

М и р р а. Глупый ты. Он ведь нарочно все это подстроил. Кто ты такой, чтобы мешать играм Му-Сина?

А н т о н. Играм, значит? Хорошенькие у вас тут игры!

В и т я. Не провалишься на дно – не увидишь царствия небесного.

А н т о н (видит забытый старцем мегафон). Значит, и это?.. (Кивая на зрителей). Значит, и они, как дураки, смотрят и верят?

В и т я. А то.

А н т о н (в мегафон). Госпожа публика! Видите, что у нас тут делается! Вам, должно быть, смотреть противно. Расходитесь, расходитесь!

М и р р а (отнимает мегафон). Прекрати! Ты забыл, что у нас сегодня свадьба?

А н т о н (сурово). Но ты со мной играла!

М и р р а. Нет! (Целует его). Нет. Все это правда, мой милый. Очевидная истина и жизнь как она есть. А если ты не веришь, так возьми и проверь.

Антон пристально смотрит на Мирру и нежно целует ее.

А н т о н (счастливо). Солнышко!

Витя играет на гитаре.

Лабух, как ты мочишь! Мочи, мочи, лабух! Люди! Я женюсь!!

С шумом и песней на сцену вываливается толпа гостей. Танцуя, толпа вовлекает Антона, Мирру и Витю и уносит прочь со сцены. На сцене не остается никого, только туалет горит радужным светом.



З А Н А В Е С


Copyright MyCorp © 2017