Поиск

Календарь

«  Август 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031

Статистика





Среда, 23.08.2017, 22:25
| RSS
Главная
Юрий Резник. КОЛЛЕГЕ В КВАДРАТЕ


КОЛЛЕГЕ В КВАДРАТЕ

У меня в руках последняя книга Сергея Аболмазова «Линия жизни» с его автографом на форзаце: «Коллеге в квадрате, с пожеланием творческих успехов». Читаю, а самому не верится – Сергея больше нет… Смерть всегда ужасна, но особенно тяжело в нее поверить, когда ты знал человека полного энергии, неистощимо активного, не сдававшего ни на йоту своих жизнеутверждающих позиций. Ни при каких обстоятельствах, как бы тяжело не обходилась с ним эта самая жизнь. Даже болезнь, свалившая Сергея на несколько месяцев, не могла сломить его волю и любовь к жизни. Он всегда был жизнерадостен, энергичен, кипел вдохновением и творческими идеями. Он строил планы, в которые смерть не входила никаким образом.

Вскоре после выписки из больницы он принес мне пригласительный билет на свой творческий вечер. Первое, что бросилось в глаза –  это кардиограмма на красном фоне, и только потом в кардиограмме я прочитал слово «линия» –  линия жизни. У меня возник естественный вопрос, и я спросил у Сергея:

–  Эта идея дизайна пришла после инфаркта?

– Нет, –  ответил он. – Я готовился к юбилею заранее, и это чисто случайное совпадение. – Но после паузы добавил, – Впрочем, я уже и сам до конца в это не верю.

Неужели Сергей, как большой художник, мог действительно предчувствовать что-то неизбежное, что уже нависло черной тенью над его «линией жизни»?.. Не знаю. Во всем его виде этого никак не чувствовалось. Выйдя из больницы, он оставался таким же жизнелюбом, как и прежде, как и всегда. Он шутил, строил планы и говорил, что «нет худа без добра: благодаря болезни, вот – попробовал себя в прозе». И проза его была такая же светлая и легкая, как и его поэзия, и как он сам. Это были короткие, в виде притч и сказок повествования, в которых в шутливой форме он рассказывал о серьезных вещах. В нем не было эстетства «знатока» и он не пользовался назидательным, поучительным слогом. Все что он хотел сказать, у него умещалось между строк. И во всем этом была какая-то мудрость, своя – доморощенная, а не взятая напрокат.

– Следующая книга будет книга прозы, – обещал он. Но судьба распорядилась иначе…

Сергея Аболмазова я знал всего лишь два года. Он приехал в Краснодар и стал работать в театре немного больше двадцати лет назад, а я в то самое время, напротив, уехал «искать счастье в столицах». Но я вернулся, и жизнь нас свела. Сначала мы встречались по работе: он отвечал за выставки, проводившиеся в фойе театра, а я эти выставки организовывал. Мы коллеги-художники, но на этом наши интересы не заканчивались: мы обсуждали выставки и работы, представленные на них, творческие ориентиры того или иного художника. Мы быстро нашли общие точки соприкосновения. Могу сказать, что Аболмазов был не только театральным – в узком понимании этого слова – художником. Он был художником высоких порывов и влюбленных чувств, с каким-то невероятным задором в душе. Он отлично разбирался в специфике профессии художника вообще. Чувствовал композицию станковой картины, ее колорит и цветовое решение. Он четко, ярко и образно выражал свою мысль. Тогда я еще не знал, что Сергей пишет стихи. Но вот в краснодарском литературном журнале «Новый Карфаген» напечатали пару-тройку моих рассказов, и,  открыв свежий, только что полученный авторский экземпляр, я был приятно удивлен, обнаружив в числе авторов Сергея Аболмазова. С осторожностью я прочел одно стихотворение… второе… и не заметил, как прочел всю подборку. Умелое владение словом, рифмой, ритмом – во всем чувствовался художник. Только художник способен увидеть необычное в обыденном. А Аболмазов был не просто художник, он был еще и поэт.

Не в силах сдержать своих эмоций я позвонил ему и сказал все, что было у меня на сердце, все свое восхищение, – его стихами, тем, что знаком с ним. Он был в недоумении, откуда я владею информацией? Оказывается, у него на руках еще не было этого номера журнала. Я рассказал, что тоже являюсь автором «Нового Карфагена», но восторга в его голосе не почувствовал. Он был осторожен и это естественно для настоящего художника: уж сколько развелось рисующего и пишущего народа! Но через пару дней Сергей уже сам звонил мне, и я от смущения не понимал, о чем он говорит? Какие-то лестные слова, комплименты… – и все это в мой адрес! С трудом до меня дошло: он прочитал свежий номер журнала и теперь знаком с моим писательским творчеством. Так у нас произошло вторичное знакомство. И теперь, когда я бывал у него в театре, в его полуподвальной мастерской, он иногда читал мне свои новые четверостишия. Я просил почитать что-нибудь еще, но он говорил, что «серьезные вещи нуждаются в серьезном к ним отношении, их нельзя читать в спешке, на бегу. Скоро издам книгу, тогда и почитаешь».

И вот я держу эту книгу в руках. Он сделал, он успел. Как будто знал, что нужно спешить. Времени, действительно, как оказалось, ему было отпущено уже слишком мало. Как больно, как обидно, когда из жизни уходит талантливый человек! Мне трудно даже думать о Сергее в прошедшем времени, мне кажется, он жив и поныне. Такие люди как Сергей Аболмазов не могут исчезнуть просто бесследно. Как художник, как поэт он будет жить в нашей памяти, пока будут живы его театральные работы, его картины, его стихи. 


Copyright MyCorp © 2017