Поиск

Календарь

«  Октябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

Статистика





Воскресенье, 22.10.2017, 00:28
| RSS
Главная
Анрей Желязков. Все царства - за стакан вина


Все царства мира - за стакан вина










                                                                               I
Яков Бернес лежал на больничной койке уже третий день, с перебинтованной левой ногой и ссадинами по всему телу. Но сегодня он боли абсолютно не чувствовал: работало нечто, что можно назвать психологической анестезией. Тело приятно изнывало от изнеможения и торжества в одном флаконе - сил не осталось, чтобы повернуть голову на бок, но потрачены они были не зря. Что-то подобное испытывают после первого секса, только сейчас это было глубже.
Соседи по палате вначале решили, что Яков - очередной байкер, на полной скорости потерявший башню и угодивший под тяжёлый фургон или «икарус». Приходилось каждый раз смущённо объяснять, что он - всего лишь корреспондент молодой частной газеты, первый номер которой вышел около года назад. Смущённо, потому что работу свою он считал почти позорной. Газета, хоть и частная, в скандальные интриги вступать боялась, и весь новостной материал (составляющий около трети объёма, остальное – вездесущая реклама) укладывался по силовой линии административных СМИ: сухие факты о совещаниях губернатора с главой городских поселений края, об открытии купального сезона, о закрытии свинофермы в одной из крупных станиц, о прикрытии очередного наркопритона, о перекрытии бюджетных расходов ожидаемыми доходами – в общем, словесные выстрелы вхолостую.
Зато теперь, хоть и сломана нога, голова приведена в порядок, а сумасшедшая история, случайным участником которой он оказался, в конце концов позволила ему оценить собственную жизнь по иной шкале. И занюханная газетёнка благодаря одной его новой публикации имеет хорошие шансы привлечь внимание миллионов читателей, а в будущем, если работа пойдёт по нарастающей, превратиться в авторитетный таблоид по крайней мере юга страны.
В ознаменование этой победы не грех выпить лёгкого столового вина, бутылка которого как раз высилась на прикроватной тумбочке. Сегодня он угощает всех желающих. Даже главврач не стал поднимать шум, а пообещал зайти ближе к вечеру испробовать. Он человек понимающий.

                                                                                      II
Всё началось с того, что в начале августа Бернеса послали в тихий городок с очередным заданием. Следовало осветить открытие нового завода – событие, значимое для хозяйства всего края. Собственно, было это не открытием, а возрождением старого предприятия-монстра, производящего комплектующие для станков. Завод будет суперсовременным и технологичным, как сообщили в редакцию. Добывать подробности поручили ему, Якову.
- За что я вас ценю, - говорил Жаров, главред, разъяснив задание Якову, - так это за то, что всякую вещь вы можете подать ярко, красочно и с помощью никчёмного предмета способны реально поднять людям настроение! И делаете это лучше других!
Жаров широко улыбался. Якову понравилось такое начало рабочего дня, он улыбнулся в ответ, но вдруг удивлённо переспросил:
- Кто это - мы? - Он привык к приятельскому «ты»; Жаров был всего на три года старше его.
- Евреи, - ответил Жаров.
Яков прыснул.
- Вот это правильно! Такое мы умеем лучше всех, особенно если за это хорошо платят.
- Поэтому мы и даём тебе это задание. Непременно сделай фотографии завода и его руководителей. Внутри и снаружи. В смысле завода. И главное - возьми обстоятельное интервью у директора. Здесь удели внимание значению завода - что он даст прежде всего своему городу, потом краю и, наконец, стране. А теперь - совет лично от меня.
Жаров как-то помрачнел в лице.
- Дело в том, что в таких местах, как этот городок, даже приезжие и недавно обосновавшиеся жители быстро становятся неотличимы от местных. Так сказать, ассимилируются (скажу по-умному!). Так что пусть тебя не удивляет, ежели столь преуспевающий и успешный бизнесмен и организатор, как директор нашего завода, покажется тебе чёрствым, депрессивным, упавшим духом нытиком или злобной, малообщительной тварью. Держись максимально позитивно, будто не замечаешь его меланхолии. И не смей уклоняться от опроса, если он покажется тебе… - Жаров запнулся, ища деликатностей. - …Не в нужной кондиции.
- Это как? - Якову расхотелось участвовать в этом.
- В общем, не совсем трезвым. Это всё-таки наша общая беда, а в провинции и подавно. Город, как ты заметил, удалён от значимых центров цивилизации. Даже афрокосички в салонах красоты там не умеют вязать, девчонки в Краснодар из-за такой хрени пилят, лишние три сотни прокатывают. Повторяю, не удивляйся ничему!
- Ладно, - пожал плечами Яков. Он ожидал худшего.
- Но в целом Николай Иваныч неплохой человек, - поспешил сказать Жаров, имея в виду директора завода. - И согласится на встречу с представителем прессы без всякого выпендрёжа!

                                                                                 III
Яков за свою короткую пока что жизнь бывал в городке три или четыре раза, и то проездом. Место это достаточно душное и пыльное, а кроме того - однообразное: сплошной частный сектор, ветшающие дома с известковыми фасадами, спрятавшиеся за неожиданно крепкими, новыми железными заборами, из-за которых раздавался нескладный и бешеный собачий хор. Чем тут занимаются жители, не скажут даже лужи, значительную часть года мутно отражающие происходящее. На широких, прямо сельских улицах много зелени, дворы нередко запущены. Прибавьте к этому горы, соблазнительно вздымающиеся невдалеке и заявляющие о своём господстве над миром - и эльфийский пейзаж в духе Толкиена готов: кажется, на этих странных улицах обитают не люди, а гномы, орки, эльфы и хоббиты. Последние - именно они, с волосатыми руками и ногами, с гордым и независимым, но вообще-то мирным лицом - часто лежат вечерами под деревьями, заборами или в канавах; им, как и приснопамятному Бильбо Бэггинсу, не нужны приключения, достаточно лишь привычной зелёной и цветущей обстановки вокруг.
Подъезжая к городу в автобусе, Бернес смотрел в окно и отмечал приятный факт, что город заметно вырос, обзавёлся живописными дачными окраинами, хозяева которых не гнушались вкладывать деньги в индивидуальный стиль дома. Трёхэтажные «дачные домики» свидетельствовали о преодолении упаднического духа и «провинциальной тоски». Несколько новых многоэтажек и торговых центров, а также некоторых других признаков цивилизации укрепили позитивный настрой молодого корреспондента.
Движение народа было неожиданно оживлённым для такой глухомани. Даже на маленькой автостанции люди толпились и суетились, а автобусов было столько, что тот, в котором находился Бернес, должен был долго ждать на въезде. «Они что, президента встречают? – подумал Яков. - Или, может, Стаса Михайлова - любимого певца домохозяек?».
Выбравшись из салона, Яков решил купить что-то поесть. «Поесть» в таких ситуациях означает что-то похожее на два беляша, продаваемые у вокзала по той же цене, что и полноценный обед из трёх блюд в колхозной столовой. Бернес зашёл в ларёк; там было много света, холодильников с напитками, маленький телевизор, очередь, как в Сбербанке, и две молодые продавщицы с упругими полуоткрытыми грудями. Стоя в очереди, Яков смотрел на эти груди, попутно отослал две СМС по телефону, по нему же зашёл в «Друг Вокруг», нашёл свою виртуальную подругу и десять раз виртуально её поцеловал. Когда подошла его очередь, он купил те самые два беляша и один пирожок с сыром.
- Выпить ничего не возьмёте? - спросила продавщица.
- Пожалуй, «фанты», - немного подумав, сказал Яков.
- «Фанты»? - девушка, похоже, удивилась.
- Да, вон, в средней бутылке, - ничего не замечая, ответил Яков.
- Аристарх! - визгливо крикнула вдруг продавщица, обернувшись назад. Из внутренней комнаты вышел полноватый грек с густыми усами. - Угости его, как следует!
- Да стой ты! - закричал грек, видя, что Яков пытается смыться. В тесном окружении людей ему это не удалось. - Угостить - значит угостить!
Аристарх налил в стакан красной жидкости из бутылки.
- Вы… вы чего?? - ошалел Яков. - Я на работе, я не пью! - Но сзади его подталкивала толпа смеющихся парней.
- Я тоже на работе! - отпарировал грек; он оказался хозяином ларька. - Видишь: это - моя работа! - грек погладил бутылку. - И моя душа!
Яков огляделся, пытаясь понять, что происходит. Ответом ему были смех и доброжелательные подмигивания окружающих. Он немного пришёл в себя.
- А сколько это стоит? - уже напрямую задал он вопрос.
- Ты ненормальный, малый? - ответил грек вопросом на вопрос. - Говорю же - угощаю! Выпей за моё здоровье!
Бернес потянулся к стакану, взял и робкими глотками выпил.
«Если Николай Иваныч будет, как сказал Жаров, не в нужной кондиции, то мы прекрасно поймём друг друга!» - пришло ему в голову.
- Ай молодец! - зааплодировал грек, и народ подхватил. - Теперь можно тебя отпустить! Ну что, отпустим? - спросил он людей. Те хором ответили: «можно». - Иди, дорогой, по своим делам!
- А «фанту»? - спохватился Яков.
- Маша, выдай ему его «фанту»!
Маша выдала напиток, взяла деньги и повернулась к следующему посетителю. На её лице всё время играла улыбка.
Бернес вышел, будто из комнаты страха или натопленной бани, глубокими вдохами глотнул прохладный воздух и отметил, что все окружающие что-то пьют. Были те, кто, как и он, держали в руках «фанту» или «кока-колу», но были и те - и довольно много - кто пил кое-что покрепче вина; больше было пива и коктейля в банках.
Яков потряс головой - может, ему чудится? - и не спеша пошёл искать завод.

                                                                                        IV
Дорогу он решил спросить у первого встречного, которым оказался молодой человек в кожаной куртке с заклёпками, чёрных очках и с длинными волосами, собранными в хвост. Рядом с ним стоял не мотоцикл, как можно подумать, а новенький тёмно-серый БМВ. Он стоял с приятелем, что-то увлечённо ему рассказывал, темпераментно ударяя машину по корпусу, и выглядел очень довольным собой - видать, тачка куплена не далее как неделю назад. Яков подошёл и спросил дорогу.
- «Кубаньстанкострой?» - переспросил парень в очках. - Ёпт! Его тут каждая собака знает! Идёшь так, по центру, потом сворачиваешь вправо на Энгельса и прёшь по Партизанской, а потом…
- Я не местный!
- Ах, ты иногородний! Объясняю для идиотов: идёшь так, потом вот так, потом через две улицы вот так… - очкарик замахал рукой, рисуя в воздухе карту города. Потом ему это надоело. - Фу, блин, лучше сам отвезу тебя, мне по пути! Подсаживайся вперёд!
Его насмешливый тон вначале не понравился серьёзному Бернесу, который к тому же пока не совсем пришёл в себя после сцены в ларьке. Но он быстро свыкся с этим тоном и познакомился с новым попутчиком. Вообще-то его звали Григорий, но все называли его почему-то Гариком.
- Харламов и Каспаров тут ни при чём, - сказал Гарик. - Пристегнись, Кеша!
Почему Кеша, тоже непонятно. Ну да ладно. Машина тронулась, причём слегка криво, с риском вписаться в бордюр. Но Гарик мигом вывернул руль.
- Опасный участок дороги, - объяснил он внезапно напрягшемуся Якову. - Выбоина в асфальте, может, заметил. А эти козлы из администрации - сто свечей им в жопу - даже хвостом не пошевелят!
К слову, никакой выбоины Яков не заметил.
- Значит, журналист? - говорил Гарик. - Журналюга! Папарацци! Будешь, так сказать, создавать положительный облик нашего вонючего города? Давай, пусть хоть что-то о нас узнают там, в большом мире!
Яков пытался заговорить, но Гарик его постоянно перебивал. Вёл машину он безобразно, то и дело норовя врезаться кому-нибудь в бампер.
- Кеша, чё-то ты загрустил! - вдруг сказал он. - Надо бы тебя развеселить. А вот смотри, сейчас мы вон того гандона на «шестёрке» подрежем! - он показал пальцем и захрюкал от смеха. - Надо же, на своём галимом корыте впереди нашего Бумера едет!
Гарик резко дал газу и начал подрезать «шестёрку». Сделал он это агрессивно и неаккуратно, но всё обошлось. Всё это время Кеша, он же Яков, с вытаращенными глазами качался из стороны в сторону, пытаясь вставить хоть слово и хватаясь Гарику за плечо.
- Ха, красиво, да? - смеялся Гарик. - Будет знать! Какой же русский не любит быстрой езды?!
- Стой!! Здесь останови!
- Чё такое? - повернул Гарик брезгливую мину.
У Бернеса возникло странное подозрение. Поездка испортила ему настроение, гнев придал силы.
- По-моему, ты пьяный! - выпалил он, когда Гарик остановил машину.
Тот уставился на Якова, положив одну руку на спинку кресла.
- Знаешь, ты кто? - сказал Гарик, приблизив к нему лицо. - Говно ты очкастое!
Яков тоже носил очки, обычные.
- Интеллигент сучий! Ты не знаешь, что значит «пьяный»! И я не пьяный, запомни это, гадёныш! Я выпимши! Ты ещё не видел меня пьяным!
С этими словами Гарик врезал Якову в челюсть. Не сильно, в салоне сильно не получится. Яков, который сам его готов был отхлестать в благодарность за пять минут драйва, резко открыл дверь и выскочил наружу - силы были, как он решил, неравными.
- Козёл ты! - выкрикнул Гарик, с визгом тронулся и укатил, подняв облако пыли.
А Якова теребило чувство своего оскорблённого достоинства. Заметив у дороги двух постовых, он двинулся к ним. Постовые щурили усталые глаза и, казалось, не реагировали на внешние раздражители.
- Извините! - сказал Яков. Постовые будто не слышали. - Там за рулём пьяный!
Один ДПСник томно повернулся к нему.
- Где?
- Да вон… На сером БМВ! Мимо вас пронёсся! Почему вы его не тормознули? - Яков захрипел.
- Зачем? - не понял постовой.
- Как зачем?! Он же бухой! И за рулём, и гоняет, как чёрт на метле! Меня чуть не угробил!
Второй полицейский сурово подал голос:
- Парень! Не мути воду! Был бы он пьяный, мы бы его давно остановили, лишили прав, выписали штраф, а если бы в результате его вождения создалась угроза жизни пассажиров, то получил бы он срок! А раз ничего этого нет, то и говорить не о чем! Не мешай работать, а то сам загремишь в КПЗ!
Яков решил отстать, хотя сделать это было для него непросто. В такие минуты в нём просыпалось упрямство и дотошность, горело желание довести начатое до конца, даже если начатое - полный идиотизм. Но дорогу он спросил. Постовые неожиданно охотно и, главное, доходчиво объяснили ему, как добраться до завода. Гарик отклонился далеко в сторону, войдя в раж.

                                                                               V
Завод находился на самом выезде, недалеко от тихого спального района, самого аккуратного и ухоженного в городе. Если перейти трассу, можно было попасть в лес, зелёный и дремучий большую часть года. Местные копатели что-нибудь да находили в его недрах - осколок амфоры или культовый барабан, и это возбуждало воображение молодых романтиков, для которых лесные тропы, пересечённые мелкими, но живыми и бурными потоками, каждый раз были открытием. Они сулили приключения или хотя бы разгул фантазии, несмотря на то, что были сто лет как хожены-перехожены и состояли под контролем лесничих, разъезжающих на «нивах» и «УАЗах», а самые впечатляющие места давно служили туристическому бизнесу в лице кемпингов и лесных домиков.
Прежде чем войти в ворота, Яков свернул в сторону молодой компании. Два десятка парней и девушек сгрудились в тесную кучу и громко хохотали над чем-то. Приблизившись, Яков понял: тесная куча была кругом, в середине которого стоял некто, казалось - полностью заросший волосами (или шерстью). Потом стало ясно, что объект столь пристального внимания - просто невысокий тип с густыми, чуть седоватыми волосами до колен, густой бородой, укрывавшей всю нижнюю часть лица вместе с губами, и единой толстой щетиной бровей, из-под которых в разные стороны зыркали глаза, необыкновенно ясные и весёлые. Мужчина очень напоминал старообрядца или же неформала-переростка, навеки застывшего в своих 60-х. Второй вариант, пожалуй, ближе к истине: мужчина оживлённо кривлялся, травил анекдоты, смешил молодую публику и задорно смеялся вместе с ней. В руке у старика была длинная прямая ветка, обвитая какой-то травой. Ею он касался кого-нибудь из собравшихся или несильно бил.
Шутил волосатый гражданин довольно тупо и безыскусно, зрителям, видно, больше нравилось созерцать его как факт.
- Ты! - ткнул он веткой в парня, раскрасневшегося от смеха. – Ты марсианин! Лошара марсианская! Спорим?! Зуб даю!
Парень не обижался, а включался в игру.
- Давай зуб!
- На! - бородач выдрал у себя зуб и протянул ему. Корень зуба был в свежей крови. Парень особо не удивился, взял зуб и спрятал в карман рубашки. - Ну чё, согласен? Лошара!
- А расскажи ещё что-нибудь! - крикнула худая девчонка из толпы. - Ещё про казаков!
- Ладно! - махнул рукой мужик. - Казаки объявили войну НАТО. Приезжает в станицу ихний генерал, требует атамана. Ему показали курень, он входит и видит - молодой безусый есаул, шашку точит - вжик, вжик… Генерал спрашивает: «Сколько у тебя людей?» - «Сто - двести», -- отвечает. «А у нас пять миллионов! Высокоточное оружие, танки, самолёты!» - «Ёханый бабай! Где ж мы вас хоронить-то будем?».
Мужчина говорил с кубанским акцентом, и не только когда рассказывал анекдоты.
- Что-то не очень, - сказал кто-то.
- Не очень?! - зыркнул волосатый в его сторону. - Тогда про Западную Украину! Значит, в западноукраинской школе на перемене вбегает пацан в учительскую и кричит: «Даныло Стэпаныч! Даныло Стэпаныч!» - «Шо, Мыкола, пожар?» - «Та ни, хуже! Там у класси Богдан Колесник огромаднымы литерамы на доске ХУЙ напысав!» - «Шо, шо?! А ну пишлы, я ж йому рогив понаставляю!» Пришли в класс, там точно - на доске «хуй» и рядом другое слово - «москалям». Учитель поворачивается и говорит: «Ай, Мыкола! Як же тоби завидно, шо вин урок знае!»
Теперь смех был особенно громким. Мужичку протягивали яблоки, груши, черешню и другие фрукты. Он уминал за обе щеки и блаженно чавкал, обливаясь слюной.
Вклинившийся в толпу Яков тихо спросил:
- Кто это?
- Ты, вижу, не местный, - ответил кто-то. - Его тут все знают. Это Дионис.
Яков слегка удивился.
- А по имени?
- Это и есть его имя. Живёт вон там, - парень показал на лес.
Яков посчитал, что ему всё ясно.
- Он бомж, я правильно понял? И таким образом зарабатывает на жизнь, так?
- Ты что?! - вскрикнул парень.
Тут же вся толпа повернулась к Якову, и несколько накачанных молодчиков нанесли ему удары, пока не сильные, но обещающие расправу.
- Простите, я не понимаю! - отвечал Яков, пытаясь уворачиваться. - Тогда кто он?
- Слушай, ты, я тебе покажу - бомж! - кричал грубый бас, отшлифованный спиртным.
Яков вырвался и пустился наутёк в надежде укрыться под защитой завода. Но многоногое чудовище под названием «толпа» оказалось быстрее, ибо чувствовало себя оскорблённым. Якова сбили с ног прямо у ворот предприятия и колошматили до тех пор, пока он не потерял сознание.

                                                                                VI
Очнулся Яков в квартире. Разумеется, не в своей, в жизни у него не было такой маленькой спальни, потёртых обоев и глубокой кровати. Кроме кровати и Якова, в эту спальню каким-то образом были втиснуты шкаф-купе, стол типа компьютерного - на нём и вправду стоял ноутбук, кстати, включенный, а на полках - куча дисков, и мягкий стул со спинкой; под потолком ещё уютно примостилась сплит-система LG. Комната молодого человека, относительно зажиточного и культурного для провинции, заключил Яков. Всё тело болело и ныло, но с изумлением, интересом и стыдом он отметил, что спальня принадлежит девушке - это было видно по обручу для волос и браслету, лежащим возле ноутбука, а также по изящной спинке кровати; наконец, прямо над его головой висел глянцевый плакат, на котором с трудом - мешало солнце - просматривался портрет Джастина Бибера.
Ноутбук был так близко, что Якову удалось рассмотреть открытую страницу. Это была не какая-нибудь социальная сеть, как можно подумать, а реферат или курсовая. Яков прочитал заголовок: «Мировые культы производительных сил природы. Параллели и сопоставления в мифологических системах разных народов».
Значит, студентка. Неплохо бы взглянуть на неё. Но больное тело напомнило о себе, и Яша, слегка приподнявшийся было на кровати, упал в неё опять. Из дальней комнаты послышался громкий разговор. Один голос принадлежал взрослой женщине, другой - девушке, её дочке.
- Это ж надо, псы бешеные! - ворчал первый голос. - Накинулись, как ошалелые!
- Мама, ну прости! - оправдывался второй. - Понимаешь же - солнце, холодный «Ягуар»! И потом, я если и трогала его, так это на общей волне!
- Вот теперь на общей волне иди посмотри, как он! - говорил первый голос. - Ухаживай теперь за ним, надо будет - врача вызовешь!
Послышались лёгкие шаги. Первый голос едва слышно добавил:
- Может, и поженим вас…
- Что, мама? - крикнул второй голос совсем близко.
- Так, ничего, дочка, я о своём!
Девушка вошла в спальню. Яша притворился спящим, не зная, как начать разговор; в маленькую щель между веками он видел застывшую в растерянности длинноволосую брюнетку лет двадцати двух. Симпатичная, но с печатью легкомыслия на лице. Шкодливая, привыкшая к большим компаниям тусовщица. Что-то вспомнив, она подошла к ноутбуку, быстро пролистала работу и стала выключать. У Якова сильно заныло в области груди, со стороны сердца, он застонал. Девушка резко обернулась.
- Как вы? - спросила она, подойдя близко. Заботливо так спросила.
- Всё в кайф, - простонал Яша. - Хоть бы раны обработала! - «сука», чуть не добавил он.
- Да, да, - она стала суетиться, осматривать раны, сильно стыдилась и ощущала себя виноватой. Некоторое время он молчал, позволяя тонким пальцам трогать себя, смазывать и перевязывать. Потом вдруг схватил её за руку, она негромко ахнула.
- Что это за тварь? - в устах избитого и помятого Якова слова звучали хрипло и жёстко, хотя он и не придавал им такого смысла.
- Вы про кого? - она не поняла или сделала вид, что не поняла.
- Ну, тот волосатый мужик. Кто это?
Она пожала плечами.
- Дионис.
Яков приподнялся на локте и сжал её запястье сильнее.
- Кто такой Дионис? Отвечай!
Она повела бровями.
- Дионис - бог производительных сил природы, вина и веселья, музыкантов и поэтов. Он научил людей выращивать виноград.
Прямо как «Википедия», подумал Яков. А вслух сказал:
- Ну и? Дальше!
Она захлопала глазами.
- Что - дальше?
Теперь пришла очередь Якова недоумённо хлопать глазами.
- Почему вы этого ублюдка называете Дионисом? Это его прозвище?
- Прошу тебя, не оскорбляй его! Это и есть Дионис! Тот самый!
- Не понял? Как - тот самый? Какой же он бог? Ты в своём уме?
- А вы в своём? Простите, это не упрёк, не наезд. Просто я вижу, что вы с этим раньше не сталкивались, и… короче, поверьте - это то самое божество!
Яков выпустил её руку и в изнеможении упал на подушку. Его мозги превратились в толчёнку, обильно политую мясным соусом. Это светопреставление было тут самой что ни на есть обыденностью. Массовая шизофрения приняла материальную форму, начавшую самостоятельную жизнь.
- Как? - он говорил, как пьяный. - Вот это уё…, то есть - этот коротышка не очень-то похож на бога!
- А кто тогда похож на бога? Может, Джонни Депп? Или Брюс Уиллис? Бог работает, всего себя выжимает, а не в кино снимается или на сцене зажигает! А то, что он немного глуповато шутит - так это он с каждым человеком на понятном ему языке изъясняется. Сегодня он с ними по-быдляцки прикалывается, а завтра, глядишь, научит чему-то важному.
Для Якова, по крайней мере - в таком состоянии, это показалось убедительным.
Она принесла обед и расставила его на двух стульях у кровати.
- Что-нибудь ещё? Как вы сейчас?
- Уже лучше, - прохрипел Яков. Наружу рвалась приветливая улыбка, но силой воли он удержал её: он ещё не определил для себя, как относиться к новой знакомой, ведь она его покалечила из-за какого-то там Диониса, и она же положила на собственную кровать и ухаживает за ним. Она же широко улыбалась ему, правда - в улыбке проскальзывала лёгкая ирония.
- Сядь со мной, - сказал он наконец.
Она так и сделала. Он приподнялся, опять схватил её за руку - и притянул к себе. Яков осыпал горячими поцелуями свою мучительницу, потом яростно, будто мстя, начал стаскивать с неё блузку.

                                                                                    VII
- Как звать-то тебя?
- Лера.
- Слушай, Лера, а ты слишком умная для вашего Мухосранска. Я не ожидал от тебя такого.
- Чего - такого?
- Всего такого. И той работы в ноуте. Реферат, что ли?
- Да, реферат.
- Пропадёшь ты тут, истлеешь ни за грош!
- Я знаю! Стану сверхновой… Я вообще тут одинока, мало с кем общаюсь. Это в последнее время я полюбила тусить в компаниях. Спасибо ему - он объединил нас!
- Кому - ему?
- Кому же ещё? Дионису!
- Опять это чучело… То есть, опять этот милый старичок!
- Да, многие ему тут благодарны. Так что праздник будет ярким и шумным!
- Какой праздник? - встрепенулся Яша.
- Мы называем его дионисиями. Это день рождения нашего Диониса.
Когда кровать закончила свою хриплую песню, Лера подробно рассказала Яше про Дионисии.
- Праздник проводится уже не один год и стал здесь традиционным. Он - современная версия тех дионисий, которые проводились в античной Греции. Вот только в Греции они проходили в марте - апреле, а мы отмечаем их в августе, может, потому, что для нас так удобнее в смысле погоды и созревания плодов.
- А почему люди о нём не знают? Наши газеты и телевидение хватаются за такое мёртвой хваткой! Он что, проводится тайно, в лесу или какой-нибудь пещере? Тут какая-то секта?
- Представь себе - всё открыто. Дионисии проходят на центральной площади, и в них так или иначе участвует весь город, плюс множество приезжих - туристов, неоязычников, артистов, журналистов. Есть те, которые называют себя паломниками, они живут по всему миру, поклоняются Дионису и ежегодно наведываются в город - отдать должное своему кумиру и принести жертву…
- Жертву?!
- На дионисиях закалывают несколько десятков быков и три-четыре сотни коз. Массовое жертвоприношение - кульминация праздника.
- Но подожди… Нет ни одного телевыпуска, ни одной статьи в газетах…
- Одни просто боятся публиковать. Остальные горят желанием, но им не дают. Сравни: в детском саду часты массовые отравления детей, так как в сады поставляются испорченные продукты. Глава администрации содержит в центре маленький бордель, недалеко от школы и прямо по соседству с загсом. И это уже десять лет. И хоть бы кто написал! Крики души глохнут в море цинизма! Так же и с дионисиями.
Тут Яков, подающий надежды журналист, вспомнил небольшую заметку в одной из авторитетных московских газет. Заметка давняя (середина 2007-го), и посвящена она была некой «секте», в которую втянуто всё население небольшого городка на юге России. Автор её всё сводил к тому, что жителям нечем заняться от безделья и безработицы. Яков, ещё студент, угорал над статейкой вместе с другом, однокурсником, который и показал её ему. Но друг увлекался ролевыми играми, поэтому высказал свою версию; он считал, что «языческая секта в отдельно взятом городе» - всего лишь новая ролевуха, не совсем обычная, но тем лучше с точки зрения привлечения туристов. Заметку однокурсник разместил на своей странице «В Контакте», и в комментариях большинство посетителей соглашались с тем, что Дионисии - ролевая игра. Но судьба статьи была плачевна: в газете она резонанса не вызвала и забылась, а страница «В Контакте» была по неизвестным причинам заблокирована.
И ещё: Яша теперь понял, почему на автовокзале было такое столпотворение. Видно, Дионис тут популярнее Стаса Михайлова.
- Зачем вам это нужно? - спросил он.
- Дионис нам помогает во всём! Попроси у него найти работу или любовь - и найдёшь! Хмурым и депрессивным он дарит радость и облегчение, больным телом и душой - здоровье и бодрость. Его волшебный напиток пробуждает творческое воображение, а одна улыбка убеждает одиноких, что кто-то есть рядом с ними. Дионис - настоящий бог, который даёт всё, не требуя ничего взамен!
Потом добавила:
- Остальное увидишь сам. Готовь камеру и блокнот!
Лера достала из-под кровати склянку с тёмно-красной жидкостью, вынула пробку и стала тонкими белыми ладонями растирать тело Якова. За окном медленно заходило солнце, не желая расставаться с миром живых и меланхолично краснея.
- К утру будешь как новенький! - обещала Лера, укладываясь рядом.

                          

                                                                      VIII
Около пяти часов утра, ещё до рассвета, случилось чудо: два больших фонтана в центре, перед Дворцом культуры, стали фонтанировать вином вместо воды. Один красным, другой белым. Вино оказалось и в других фонтанах города.
Яков проснулся примерно в это время от весёлого шума за окном. Леры рядом не было. Хмуро посмотрев в окно, Яков увидел толпу, идущую в направлении центра, и ему показалось, что в толпе шла Лера.
Яков спешно оделся (одежда, выстиранная и выглаженная, аккуратно лежала на стуле, чему он удивился) и тихо, чтобы не будить мать девушки, если та спала, а не ушла вместе с дочерью, вышел из квартиры. Пятый этаж. Как они только меня втаскивали, подумал он.
Он вынырнул из подъезда в утреннюю прохладу. Фонари ещё не погасли, несмотря на то, что небо уже начало «бродить». Центральная улица, по-местному - «бродвей». И - куча людей, идущих в одном направлении, к Дворцу культуры. Толпа сожрала и увлекла Якова, принявшего её закон - он тоже пошёл туда, куда и она. Но вокруг радость и смех, а он - смущённый, растерянный и невыспавшийся, да ещё и Леру потерял. Непременно нужен повод для радости. Повод нашёлся: только сейчас он понял, что все раны зажили. Снадобье Леры помогло.
У детей в руках были шарики самых разных цветов, их надували, наполняя газом, прямо на улицах; это был газ от шампанского. Смеющиеся лица были скрыты под пластиковыми масками. Молодёжь постарше и вовсе преобразилась: тут были и цветочные эльфы, и демоны - скорее эффектные и величественные, чем страшные; прямо впереди шли король Артур, древнерусский витязь и Терминатор, довольно интеллигентно (без мата и пошлости) обсуждавшие друг с другом внешний вид роскошной марсианской принцессы, вышагивающей недалеко от них. Яков выискивал глазами Леру, но не видел её в пучине весёлой толпы. Люди старшего поколения оделись традиционно, но не менее ярко: женщины - в пышные разноцветные платья, мужчины - в разного рода пиджаки, рубашки и брюки; на каждом пятом отлично сидел костюм «винного» цвета.
Повсюду - у стен зданий, на каменных бордюрах, клумбах, обочинах дороги - попадались закупоренные бутылки с вином, которые время от времени кто-то подбирал. Поколебавшись, Яков тоже поднял бутылку, открыл и сделал глоток, после чего заключил, что ничего прекраснее он в жизни не пил.
В одних местах, в том числе на проезжей части, выступали рок-команды, гитары подключались в переносные комбики, которых в данной ситуации вполне хватало. В других местах стояли гитаристы-одиночки, настоящие виртуозы; среди них попался чернокожий музыкант с дредами, исполнявший регги - крикливо и темпераментно, что соответствовало теме праздника. Бернес вспомнил о Дионисе. «Такое пышное торжество - в честь дряхлого маразматика? Ничего себе!»
Подошли к первому фонтану, выполненному в виде живописной скалы. Территорию вокруг этой скалы захватили художники: одни выставили на суд публики (и на продажу) свои пейзажи и натюрморты, другие писали портреты желающих; тут были даже мастера боди-арта. Яков с сожалением отметил, что денег в обрез - он брал только с расчётом взять интервью у директора «Кубаньстанкостроя», - и ударил себя кулаком по колену.
- Сколько? - вырвалось у него само собой.
- Для вас бесплатно! – подмигнула щупленькая девчушка с короткой рыжей причёской. - Во славу Диониса!
Получив на руку разноцветного скорпиона, он приблизился к самой скале-фонтану, так как услышал, что из него льётся мускатное вино. Взял свободный пластиковый стакан - их тут было много разбросано, зачерпнул и выпил. Хорошо. Но одному как-то тоскливо пить. Леры нет, а девчонка-художница занялась предплечьем нового клиента.
Слегка опьянев, он отправился дальше, игнорируя призывы фотографов с попугаями и обезьянами на плечах. Были ещё фонтаны с вином, но он прошёл мимо - не хотел напиваться до зелёных чертей.
Так, неторопливо, повинуясь толпе и винному флёру, Бернес добрёл до Дворца культуры. И протрезвел, заметив в отдалении - за пышной суетой публики, рассаживающейся перед Дворцом на пластмассовые стулья - следующую картину: большегрузная фура остановилась у заднего двора Дворца, и из неё вывели целое стадо быков, десятка два голов, которых  и загнали на задний двор. «Их зарежут прямо на площади», - мелькнула мысль у Якова. Он понёсся к ближайшему фонтану и выдул несколько стаканов вина сразу. До него дошло, что разговоры Леры про жертву - не пустые слова.
А на помосте перед ДК уже установили и отладили аппаратуру. Помост - переносной концертный зал, с толстым занавесом, кулисами, хорошим освещением и достаточным пространством для масштабных акций. Пока что заиграл местный оркестр - что-то классическое. Успокаивающая и примирительная свиридовская «Пастораль» как-то не вязалась с кульминацией торжества, как её представлял себе Яков: это, конечно, будут пьяные драки в бычьей крови. По сцене пробегали девушки в венках из виноградных лоз, они разбрасывали горсти цветочных лепестков, повинуясь голосу невидимой ведущей, вещающей из динамиков:
- Радуйся солнцу! Радуйся лету! Пой вездесущему, вольному свету! Пей из источника мудрости вышней! Луч беззаботный забегал по крышам, в окна врезаясь пылающим лбом. Взгляд твой - за ним, вперепрыжку бегом!
Пробежав несколько кругов, пастýшки в венках разделились: несколько пар встали друг подле друга, взялись за руки и подняли их высоко над головой, а остальные друг за другом ровным рядом прошли сквозь получившийся тоннель. Стоявший рядом с Яковом парень при виде этой картины не удержался от смеха. Яков обернулся.
- Не видишь скрытого смысла, что ли? - пояснил тот. - Половые ворота и «нефритовый стержень».
А ведь точно, догадался Яков. Символ процесса зачатия и рождения.
Голос не умолкал:
- Из горлышка кувшина на столе льёт кровь вина. И всё в её тепле: правдивость, ласка, преданная дружба - единственная дружба на земле!
Голос читал Хайяма. И, будто для иллюстрации, люди вокруг чокались пластиковыми стаканами, сидя на пластиковых стульях. Чокались так, как было принято в старину: размашисто, выплёскивая содержимое стаканов на землю и на брюки.
Где же Лера? Уж точно поблизости. А вдруг - подумал Яков - она участвует в каком-то номере? Играет в самодеятельном театре, например, и скоро он её увидит на сцене? Вино отуманило его сознание, он сидел на стуле и пассивно наблюдал за происходящим - на большее просто не было сил.
Оркестр закончил «Пастораль», девушки в венках ушли, освободив место для более современной шоу-группы, уж точно краснодарской, не меньше.
Ничему не удивляться! - всплыло где-то внутри наставление Ж

Copyright MyCorp © 2017