Поиск

Календарь

«  Май 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031

Статистика





Четверг, 24.05.2018, 11:02
| RSS
Главная
О"Улла-хо



29. Повели меня к реке. Четверо. Там хотели казнить на каменистом берегу. Вдруг как из-под земли возник Цити-цюри. Заблистали клинки. С ним Тиррч и Тви-вит. Бросились на охранников. Цити-цюри фехтовал двуручным мечом неудержимо, словно раскручивалась с железным пением безумная пружина. Кончики мечей вычеркивали зигзаги. Он взял на себя двоих. Сокрушительные удары. Под этим напором не устояла бы каменная стена. Те защищались отчаянно, хрипя в боевом экстазе. Цити-цюри был холоден, но в глазах его была определенность смерти. И я понял, что они обречены. Он теснил их к реке. Визжали, скрещиваясь, клинки. Вода в реке не глубже чем по колено. Они прыгали по камням, взметая брызги. Цити- цюри срезал их коронным ударом "жемчужный поток". Отпали к предкам соперники Тви-вита и Тиррча. На камнях осталась кровь, но не моя.

30. Обеденный зал достаточно просторный, частые гнутые линии металлических ножек стульев, красный и коричневый дерматин обивок. Столешницы отражают мутный свет окон. Трапеза молодых львов. Чтобы скрасить скудость стола, Лагода и Иноземцев соревнуются в изысканности построения фраз. Соседка, жеманно подняв плечи и оттопырив пальчик, допивает молоко. Вкус творога: бледно-голубой "кхо", вкус булочки с повидлом: приторный томатно-красный "яяа". Наконец соседка ушла. Сергей. То, что ты рассказываешь, напоминает мне события в Республике Южного Креста. Мания противоречия. Я вижу, тебе захотелось расслабиться и ты дал волю своей фантазии. Валера. Понимаешь, у меня такое чувство, будто я неведомо для себя включен в какую-то игру, хотя я даже не знаю ее правил, я пытаюсь что-то понять - как буд-то хочешь что-то сказать, и кажется, слово вот-вот отделится от губ, но слово не приходит, и ты молчишь и ожидаешь. Сергей. Ты в поиске? Отлично, положись на себя, и все станет на свои места. А не распить ли нам с тобой бутылочку вина, чтобы снять все эти противоречия? Или познакомься с хорошенькой барышней?

31. Туманно-розовое предвечерье. У Валеры ежедневный ритуал тела. Бери железо и вперед. Move movy. На белой горе мышц синеет татуировка. Бисерный пот наслаждения. Дремучие ритмы... Зачем мы заброшены в этот мир ? Холодно. (Космические лучи трассируют над океаном). Что нам осталось? Алая сладость силы? Морозные туннели в теле?

32. Можно начинать. Этот район Города мне незнаком. Однажды я навестил приятеля - старый штрих, в ранней юности тренировались в одной спортсекции. Мы сидели у него на кухне, пили кофе и посмеивались. Перед расставанием он сказал: "Скоро начнется облава". Он предложил мне свою винтовку и повел другой дорогой - через дворы. Напоследок он сказал: "Сегодня наши им крепко влепят". Дальше я пошел сам - топал без напряжения в наступивших сумерках по опавшей листве. Неожиданно я вступил на ту улицу, от которой бежал, - видимо, дворами я сделал крюк. Улица как улица - все сонно, лояльно, утробно. Ничего необычного не происходило - вот только двое ребят ускоренно пронесли пулемет. События обрушились стремительно: по улице пронесся микроавтобус, на повороте из него в упор расстреляли очередь за пивом. Улица обмякла и опустела, но не совсем. Те немногие, что продолжали бежать легким аллюром вдоль стен, делали вид, что это их не касается. Я также вошел в телефонную будку и изобразил тщетные попытки дозвониться. Винтовку я прятал под плащ, насколько это удавалось. Гурьбой пробежало несколько молодцов с обрезами, внимание привлекли их шнурованные полусапоги военного образца на толстой ребристой подошве. Надо мной зазвенело стекло - кто-то высадил стволом и открыл огонь с третьего этажа. Пулеметчик рубил из крупнокалиберного, ему ответили из окон дома напротив. Перекатываясь или ползком группа парней прижалась к стене дома. Один вынес дверь подъезда ногой, и они загрохотали по лестнице. Вскоре пулеметчика выбросили в окно. Хлопнувшись об асфальт, он замер, отлежался, потом вскочил и хромая побежал прочь. Дальше я так стоять не мог: выскочил, перебежал на другую сторону. На стене, среди обширных выбоин висело объявление о войне с 16.30 до 4.30. Ветер холодил, от рыбного магазина несло селедкой. Прижимаясь к стене, я прошел до поворота. За углом была баррикада, рядом догорал взорванный микроавтобус. БУРШ!!! Взлетела красная ракета. Я прислонился к разбитой витрине. Вот вмялся в нишу ря- дом со мной тот, кто только что разбрасывал листовки. Кожаная безрукавка - на голое тело. Кровь по лицу. Тяжелое дыхание. Серьга блестит в левом ухе. Из-за пазухи вынул бутылку с зажигательной смесью. Глотнул, протянул мне. Взбесившаяся пепси-кола. Он высосал остаток, подмигнул и вбросил себя в улицу. Я подхватил одну листовку, но ничего не смог понять - текст был набран китайскими иероглифами. Красные сполохи, зеленые, розовые, оранжевые высвечивали улицу, погруженную в войну. Обыватели никак не реагировали на происходящее, словно их жизнь была по 1-й программе телевидения, а эта - по 2-й. Только из одного окна для улицы играл джаз Луи Армстронга. Я прошел дальше. Горели перевернутые автомобили. Двое малых отбивались от наседавших каучуковой дубинкой и велосипедной цепью. Мимо меня ринулась ватага. Как болиды, они врезались в толпу. У одних белые повязки на лбу, с надписями: то ли названия рок-групп, то ли анархистские лозунги. У другой ватаги - на черных майках красные звезды; некоторые даже босые. Они так круто работали локтями и коленями, что мне казалось, будто на асфальте должны остаться выбитые из голов глаза. Я представил, как они снизу отражают эту многоцветную ракетную иллюминацию. Боевики показывали свою изощренность в кунг-фу и джиу-джитсу. Прерывистость освещения подчеркивала рваность их движений. Появился туман. Я свернул на боковую улицу. Пустынно. С соседней улицы доносится смех, душераздирающие крики. А здесь прорвало канализацию. Я перешел через заливающую улицу лужу. Про- летел патрульный вертолет, который следил за соблюдением регламента войны. Из темноты ко мне подбежал парниша в желтом плаще и черных очках: "А есть ли у тебя виза?" - и полез в карман. Не дожидаясь продолжения, я дал ему прикладом. Когда туман сгустился, минуя костры пикетов, обходя баррикады, я вышел к трамвайной остановке.

33. Он привел меня в дом на западном краю города. Рядом был прекрасный ухоженный сад. Выслушав мой восторг, Цити-цюри сказал отрезвляюще: "Это кладбище". Выходило, что цветущие деревья заменяют туземцам могильные плиты. Цити-цюри посоветовал несколько дней не покидать дома. Только по ночам я прогуливался по саду-кладбищу. Днем играл с Тви-вит. Я достиг успехов в каа. Вначале, поочередно выставляя по две шашки, игроки, следуя своим замыслам, выстраивают комбинации. Затем передвигают шашки, добиваясь такого расположения, при котором соседние шашки противник обязан снять. Особые формулы первоначальных расстановок туземцы передают от отца к сыну. К слову, секреты распространены в империи: так, никто не знает секрета фарфора из провинции Циррзь, шелка - из провинции Скерр, стекла - из Чрэк. Тви- вит доставал шкатулку с душистыми травами, открывал ее, комната наполнялась ароматами, и мы часами напролет играли в каа.

34. Теперь я знал, что Мастер состоит в тайном союзе "Феникс". Как-то вечером мы сидели одни. Цити-цюри задумчиво перебирал струны лютни-хэ. Я спросил его: "Скажи, а зачем вы хотите сменить императора? Ведь у тебя нет ненависти к нему?" - "Мне безразлично правление, потому что счастливым можно быть при любом правлении. Ведь я пришел в жизнь не доказывать и добиваться, а быть. Мне безразлично: плох или хорош император, но я чувствую, что он должен уйти". Тайные союзы существуют с незапамятных времен. "Феникс" менял династию Три-ри-ри на Твитт-твитт при нашествии варваров из-за Лунных гор, династию Пююй-пю на Ци-ци-чжиэ-чжээ при восстании крестьян, охватившем пять уделов, династию Тции на Вэд-вэд при Большой засухе и бунте. Много случаев, ведь в истории Страны мириады облаков - сорок восемь династий. Когда "Феникс" или "Единорог" (другой тайный союз) убирают императора и империя остается без Верховного посредника между небом и народом, на тайных переговорах "Феникс" и "Единорог" утверждают новую династию.

35. Цити-цюри приходил и приносил новости: "В столице смятение - разорившиеся крестьяне собираются в Повстанческую армию. Первые отряды охранников уже вступили в бой, но повстанцы теснят, их несметное количество". Или: "Во время торжественного выхода императора неизвестный молодой человек пытался прорваться к нему, издали метнул нож, но только оцарапал. Телохранители изрубили злоумышленника". Или: "В столицу прибывают все новые беженцы. Есть сообщения, что отряды повстанцев рыщут в окрестностях Ири-три- триэ".
36. Новый виток событий последовал за предательством Цетт-цетта. Цетт-цетт из клана Чи-и выдал имперским чиновникам имена нескольких "фениксов". Охранники взялись за работу, начались аресты. А Цетт-цетт получил секретный атлас Великой степи и направляется к северным горцам, чтобы призвать дружины вождей для подавления восстания. На свои силы департамент охраны уже не надеется. Когда это стало известно Мастеру, он приказал седлать коня, я назвался быть "сопутствующим мечом". И мы бросились в погоню. Вначале по кяй-кяйскому тракту, затем от городка Свирири в сторону Великой степи.

37. Одинокие заросли кустарника чэрр или приземистые акации - вот и весь пейзаж. Мы видели косяки диких лошадей, стайки оленей. Густыми волнами облака - пепельные, синие, серебряные - на север- ном небе. Ветер. Спугнув оленей там, где они раскапывали копытами корни, богатые водой, мы утоляли жажду. Так и неслись мы, как перелетные птицы, через Великую степь, сквозь фантастически пустынные просторы все далее на север. И я думал: "Десять тысяч лет, сорок восемь династий, и все так же, и сегодня то же, что и вчера, а завтра будет таким же как сегодня. События тысячелетней давности свежи в их памяти, как вчерашний день. Что измени- лось? Тоньше стал шелк? Искуснее живописцы? Их открытия бесшумны, как будто они были всегда. У них нет колеса, но есть удивительная медицина. Они не знают, кто живет за Лунными горами, и не хотят знать. Они не хотят искать счастья, они уже счастливы. Воистину, нет ничего ново- го под солнцем". Привиделся мне сон. Глазам открыта Великая степь, и словно редкие, удаленные деревья, из трещин в земле необъяснимо и страшно вырывается клубящийся белый пар. А в небе - черное выпотрошенное солнце в кольце протуберанцев. Затмение?
38. В предгорье отпустили коней: "Они нам больше не понадобятся", - сказал Мастер. По тропинкам двинулись в глубь леса. Шли медленно, привыкая к лесной жизни. Вдруг из-за дерева вынырнул человек и так же неожиданно исчез. Несколько мгновений спустя мы оказались окружены. Острия копий нервно дрожали перед нашими глазами. Резкий запах. Бусы из клыков зверей. Угрюмые лица. Нас обступили горцы. Мы отдали оружие, Цити-цюри потребовал, чтобы нас отвели к вождю. Они сцепили копья, ограничив наши движения, и с мрачным торжеством повели в горы. Впереди бежал юродивый, приплясывал, дико завывал.

39. Селение встретило нас мощными глухими ударами тамтама. На деревьях белели черепа. Я кожей чувствовал, что горцы больны свирепостью, их преследуют ночные страхи, окружает страдание, словно они отравлены или прокляты. Нас подвели к хижине вождя. Вождь вышел, его лицо скрывал кусок кожи с прорезями для глаз - варвары пали на колени. Но Цити-цюри и бровью не повел, он говорил, что мы идем по следу предателя, и просил вождя не чинить преград, а помочь нам. Вождь понял это как дело кровной мести, священное для горцев, и приказал связаться с другими племенами, чтобы узнать, где пришелец с юга.

40. Нас опустили в яму - "гостевую", как ее назвал Мастер. Хотя вести разносятся тамтамами со скоростью звука, нам пришлось ждать ответа несколько дней. Чтобы не терять форму, Цити-цюри упражнялся в яме, он мысленно прокручивал возможные повороты боя и напрягал нужные группы мышц. Он не ел жареного мяса, которое было основной пищей горцев. Горцы смеялись над его брезгливостью. Когда нас перевели в хижину, Мастер смог искать в лесу съедобные корни, ягоды, листья. В таких поисках он столкнулся с горным медведем, и Цити-цюри убил его руками. После этого случая горцы вернули ему оружие. Я привык к шуму далеких горных обвалов, привык к черепам предков, с которыми горцы не хотят расставаться. Горцы не знают равных как знатоки ядов и наркотических зелий. У костров они пьют из калебас, ползают на четвереньках, мажут себя пеплом.

41. Однажды и я выпил обжигающий сок дикой травы. В голове у меня все перевернулось. Я карабкался на отвесные стены. Мне казалось, что моя кожа прорастает шерстью. Что внутри у меня сладкая сердцевина, и я раздирал грудь, что- бы попробовать ее. Помню только сгустившиеся фиолетовые тучи, голые серые уступы среди горной зелени. В себя я пришел уже под тугими струями ливня. Когда я нашел дорогу в поселок, меня встретил Мастер и сказал, что на следующее утро нас отведут к магическому белому камню, где и состоится поединок.

42. Это утро я чувствовал, как пробуждение. Я свободно дышал на пути к условленному месту. У магического камня я увидел воинов другого племени. Как и все горцы, они носили кожаные одежды, но их отличали устрашающие красные конские хвосты над плечами - охотиться они выходили в Степь. Перед поединком Мастер сказал мне: "Цетт-цетт им нужен. Они не простят мне, если я убью его". Вот они и встретились. Мастер и бывший "феникс". Они вошли в образовавшийся круг. Цити-цюри поднес руку к затылку и медленно извлек меч, висевший на спине. Он негромко произнес девиз своего клана. Спор их мечей начался с тихих вопросов и ответов. И внезапный смерч. Казалось, запас приемов Мастера неистощим. Отдельные удары достигали цели. Но что-то сдерживало его. Горцы хотели видеть, как два зверя вцепятся друг в друга в кровавой схватке. И хотя оба бойца были уже в крови, но это был поединок духа. Меня била дрожь. И вдруг Цити-цюри преобразился, как будто сбросил с себя старую кожу - он открыл то самое в сопернике, что решало все: судьбу, исход боя. Цити-цюри поднял лицо к небу, словно вбирая глазами пепел и золото облаков. Он стоял совершенно открыто и Цетт-цетт не выдержав сделал выпад, но Мастер опередил его, нанес удар, последний. Он поразил Цетт-цетта в сердце. Воцарилось молчание. А затем горцы стали равнодушно расходиться. Истекая кровью, Мастер сидел на земле. Я понял, что меч Цетт-цетта отравлен - яд не позволял остановиться крови. Мастер молчал, он видел, чувствовал и умирал. Когда закрывались его глаза... в это самое время тысячи воинов-горцев из дружин вождей двигались на юг к Стране мириады облаков.

43. Что я могу еще сказать ? Фаза Луны благоприятствовала переходу. Я со- вершил необходимое, пространство открылось для меня, я увидел, что точка воплощения приемлема, и оказался перед Казанским собором. Пожалуй, это к лучшему: рядом с музицировавшими хиппи мое появление в желто-сером тьюрре не казалось таким неожиданным. Я ушел из нашего мира утром ноября, а вернулся за три месяца до этого августовским днем. Такие вот чудеса.

44. Небо жемчужно-серо, падает снег. Иноземцев и Лагода зашли в кафе со- греться, выпить горячего шоколада. Курятся прозрачно-белые язычки пара над ободком чашки, играет, раскачиваясь, зеркальный кружок поверхности. Иноземцев продолжает: "Ты знаешь, мы долго верили во всесилие науки, но дело в том, что наука стремительно приближается к порогу возможностей эксперимента. Подтвердить или опровергнуть гипотезы станет невозможно, ведь эксперимент ограничен физическими, химическими и прочими процессами, доступными человеческой технике. Поэтому недалек день чистой теории, когда различные гипотезы будут сосуществовать на равных, и ты будешь вправе выбрать ту, которая отвечает твоим представлениям о красоте и гармонии. Так вот, моя версия происходящего. Представь, сблизилось два мира: психическое поле нашего мира вошло в контакт с полем суперцивилизации иной интеллектуальной и психической структуры, выдели- лось много психической энергии - мир наполнился призраками, границы между предметами стали зыбкими до возможности превращений"... В этот момент в зал вошел человек в черном плаще...

45. Они вышли из кинотеатра за пять минут до полуночи - ночной сеанс "Сталкера". Воздух стал чистым, изменился их взгляд пространство фильма встречается с пространством реальности - ощущение, что были на пороге иного мира. Экипаж Колумба. Дыхание луны.

Как освежило нам ее дыханье кровь!*

Они спорят; их негромкие голоса на опустевшей улице... Далеко-далеко балаганный день с шумом авто, звонками телефонов, суетой, газетами... Ночь хранит ясность.
 
*П. Вяземский
*П. Катенин


Краснодар 1988-90 гг.


Copyright MyCorp © 2018