Поиск

Календарь

«  Ноябрь 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930

Статистика





Суббота, 17.11.2018, 01:54
| RSS
Главная
Елена Аверина


 
***мясорубка


Ты ушел…
Это долгая, долгая  жизнь –
по весенним бульварам лишайники луж
напоили меня. Перестала спешить,
а за этим и падать… так низко.… К тому ж -
прекратила любить. Преступила закон.
Проглотила я погнутых догм кольцо -
это значит мертвее я мёртвых окон,
что слепцами мне ксивы всё тычут в лицо.
Толпы мимо идут, им по всем временам
никого, никогда из земли не поднять,
только маленький сын нагибается: «мам,
ты не гинь, мы еще не ходили гулять…»
Должники и должницы ведь красен платеж!
я беспомощно пала на обе ноги -
отдаюсь тебе, Господи – Ты не берешь…
И всё учишь прощать нам чужие долги.
Надо жить.… Вон зовут – принимайте престол,
презентация боли – разрезана нить…
Только кровью из фарша сочится глагол-
ты ушел… это значит и мне уходить…


***Спугну собаку…

В глазах ее мелькала доброта…
Я ей поверила,…а верить – это больно.
Спугнуть собаку:
«скройся, сволотА!»
и заорать на весь окрест – «довольно!»
Сказать соседу: «Вам идёт трико!»
И по щеке задеть его игриво…
Пойти в кабак… да тут…недалеко
и не накрашенной (!) Заметьте это диво!
Всё совершить не так и всем назло…
Чтоб плюнулось ко мне во след – «скотина!»
А я б смеялась: «Да, не повезло!» ;-)
Захлебываясь дозой никотина…
В глаза остыли искорки огня.
В душе опять царапинки и вавки.
Спугну собаку, а она – меня…
И разойдёмся… маленькие шавки


***цеховичКа (разговор в курилке)

Я скручу в папироску свой стих
и сгорит в наших пальцах баллада.
Мы покурим одну на двоих
(это мало,… но больше не надо)
здесь, у швейного цеха «Престиж»,
на ступеньках стихийной курилки,
ты зовешь меня снова в Париж,
поражаясь упорству… дурилки.
Завернусь, будто зябко, в халат.
Затянусь предпоследнею строчкой,
я еще сотни тысяч баллад,
прокурю здесь! Побалуй отсрочкой!
«Nescafe» пережженный и Чиж,
да балладная эта курёха …
На фига мне твой грязный Париж?!
мне и тут, понимаешь, неплохо… 
Разобидишься. Да. Ну, еще б!
Чертыхнешься досадливо: «К бесу!
Зря я, что ли открыл тебе счёт,
и тянул тебя, как поэтессу!»
Мне забавно… расчетливый псих,
полюбивший мои злые бредни…
Я кручу в папироску свой стих,
номинированный намедни -
экс Парижским изданием «Русь»
(эх, досада… закончилась травка),
я по каменным плитам вернусь,
к запошивочным швам и булавкам…


***В подрамнике (набросок)

Покосилась в подрамнике тень,
с полотна убежала доярка…
А натурщицам лень, да лень,
то им холодно, то им жарко…
Бить свинюшку-копилку…Срок!
Бисеринки налипли на рыло…
Завалиться на раненный бок
и не ждать  в бесконечность посыла.
Щёки впали, разъелись от слёз,
я рисую, но вижу, похоже -
перевес… перекос… передоз,
на весах, на холсте и на коже…
Срежет профиль, наточенный свет,
канет мыслей несчастная стайка
и любой приходящий, за хлеб,
может брать… «раздевайся хозяйка…!»
Принимай, отдавай, подавай…
Через час после смерти – ползвука:
«Я женюсь на тебе,…а давай?!»,
сквозь стороннюю дрёму… «а ну-ка…»
Всё равно,…сколько ей ни налей -
будут биты стаканы и кубки…
Равнодушия вытекший клей,
приторочил к Венере обрубки.
Треплет ветер наброски из строк -
всё сожжет, лишь оставит на счастье -
свою библию, «made in Бог»
и немного вина для причастья…


***Тени (короткая перемена)

В капроне зябнут тонкие колени,
спешащий взгляд выдергивает мглу –
мы крохотное племя, люди-тени,
обнявшиеся намертво в углу.
Детей своих все, чествуя,  болезных,
(Из многодетности, переходя на «штук»)
мы пили чай из банок майонезных
и раз в три года ездили на юг.
Любили, представляешь?! Сильно! Твердо!
Не грязно, каждый день, как в первый раз
и в шалаши свои влезали гордо,
в которых поколений сто до нас,
вот так же, среди надписей скабрезных,
матрасов мятых и нахальных блох -
Все пили чай из банок майонезных
и каждый был по-своему не плох…
Однажды, на короткой перемене,
один учитель, (сука, русофоб),
мне брякнул: «Да вы просто люди – тени»
За что я застрелила его в лоб…


*** КПП (осторожно, змеи!)

Поэты воспевали всё. Так пылки
их были речи, правильны слова…
А где-то там, у мира на затылке,
она жила и верила едва…
Пустая комната. Отжатые бутылки.

Вставала рано. Не моргнув на свист,
ложилась сразу, исключая «поздно»
И до утра студент-натуралист,
ее имел и заливал про звёзды.
Да ел варенье мамы, конформист.

Увез в столицу яблоки, пол сада
(не поленился) с корешем обнёс.
Она ревела, он цедил: «Не надо…»
Потом уехал в штаты. Важный босс,
по изученью ядовитых гадов.

Ни одного письма, (куда строчить!?)
Уж не упомнит это захолустье…
И все как могут, продолжают жить.
Кого задержат, а кого пропустят,
На КПП, где жизненная нить…

Ну а весной, за клубом, на развилке,
её змея ужалила. Она
упала и ударилась затылком,
испугана была или пьяна?!
Лишь зазвенели битые бутылки…

Кто морщился, кто сострадал, мол – «жаль…»
Морали нет. Какая тут мораль…

 


Copyright MyCorp © 2018