Поиск

Календарь

«  Май 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031

Статистика





Суббота, 26.05.2018, 16:59
| RSS
Главная
Неподоба (проодолжение)


IX
 
Произошедшее я переживала недолго и тяжело. Причем вначале, когда я вернулась домой, мылась, чистилась, сушилась, никаких особых ощущений не было. Ну, что-то там произошло, но это не осознается ни всерьез ни опасно, где-то как оставивший нехороший привкус, не сильно запомнившийся сон. На утро я пошла в школу, раздерганная, злая, но, не дойдя до ворот, я свернула обратно и вернулась домой сказавшись больной. Слава богу, что мать свалила куда-то, и можно было спокойно курить на балконе, а не тащиться на улицу. Вот тогда меня начало корежить. Было страшно. Ну а вдруг я его …того, вдруг? Меня же могут посадить, а это ничуть не входит в мои далеко идущие жизненные планы. Меня два дня еще мучило, матушка даже завела разговор, а не влюбилась ли я. Это меня выбило из кризиса. Потому что мне вдруг стало смешно. Красивый, однако, узорчик! Представила я себе такой разговор. - Доченька, а что ты такая нервная да печальная? Уж не влюбилась ли ты? - Да нет мамочка, просто я вчера вечером мужика в лесополосе замочила, и вот все думаю, посадят или не посадят? Мило, не правда ли? В принципе, меня это взбодрило. Как меня найдут? Отпечатки пальцев на ноже? Вряд ли они есть. Да и кто им поверит в сказку про девочку, которую они подвезли в лесополосу, а она их ножиком поковыряла. Сами явно перепились, да начали за ножи хвататься. Тем более, очень маловероятно, чтоб этот добрый человек из лесополосы прямиком в рай отправился. Ну, рана там есть, конечно, какая – никакая, что чтоб с концами – сомнительно. Да и найти меня - сомнительно. Морально-этическая сторона этого дела меня не тревожила. Я могу кого-нибудь вывести из строя, меня могут тоже вывести из строя, в этом нет ничего особенного. Это здоровые человеческие взаимоотношения. Не защищать себя всеми возможными способами – вот это, на мой взгляд, есть преступление. Я этот эпизод не начинала. Я поставила себе на заметку, что в следующий раз нужно лучше готовится, и забыла про это. X Мне часто снился сон, в котором я танцую. Танцую одна, в абсолютной темноте, в каком-то холодном, гудящем помещение. Темно, но я точно знаю, что помещение огромное, сквозной ледяной поток воздуха, я почти не одета. Я танцую. Потом понимаю, что где-то рядом, танцует еще кто-то. Тоже один. Он не знает о моем присутствии. Сегодня я отрабатывала образ бедной-несчастной девочки, у которой явно что-то стряслось, и она тоскливо едет в трамвае, куда глаза глядят. Всего три этапа, сначала просидеть два часа пятнадцать минут на лавочке и чтоб никто меня оттуда не смог увести. Потом трех часовая прогулка в слезах. Потом домой. Ни в какие помещения не входить, никаких машин, поведение дерзкое и отчаянное. На нервном срыве. Явно вызывая на конфликт, демонстрируя скудность интеллекта и накал мирооощущений. Ничего сложного я не намечала, в принципе, если честно, я вообще не хотела сегодня выходить в город. Точнее было бы сказать, что когда я уже выходила из квартиры, я почувствовала тревогу. Воркующую сухую накипь. Серый прибой. Я спешно сверила показатели. Все - как обычно. Никакие особенные странности не приходили на память, просто вдруг захотелось вернуться домой, и закрыть за собой дверь на ключ. Просто что-то осторожно ковырнуло сердце острым коготком. Я на мгновение замерла, дождалась теплого толчка уверенности и пошла вниз. Разве что, чуть медленнее, чем обычно. Человеческое сознание – очень хитрая и ненадежная штука. Оно то, как выдрессерованная собачонка из кожи вон лезет, чтоб показать свою безмерную обузданность и подконтрольность. Лижет тебе руки и преданно заглядывает в глаза, хватает на лету заслуженную награду и тут же …Как только ты решишь снисходительно потрепать его по загривку, самодовольно гордясь своими способностями, оно или яростно кидается прочь, или начинает отхватывать от тебя куски. Люди, как правило, либо глупы, либо исключительно опасны. Либо труднодоступны, либо крайне непривлекательны. Они могут быть очень хорошими, очень добрыми и прекрасными - для тебя. А для кого-то другого – отвратительными чудовищами. Да и вообще в мире нет ничего абсолютно плохого или абсолютно хорошего. Все зависит от точки зрения, с которой ты рассматриваешь эти явления. Кстати это – цитата, только не помню откуда. Ураган в Африке снес деревню с лица земли. Это плохо. Если читать всю фразу. Если оставить просто «УРАГАН»? Это природа, это, в конце концов, мощная стихия, это красиво! С точки зрения жителей этой деревни – это плохо, а с точки зрения соседней деревни, это вообще хорошо, потому что соседнюю, а не нашу. Иногда я радуюсь, когда начинаю изучать себя. Я радуюсь, от того, что во мне нет ни капли озлобленности, гнева, ни к кому и ни к чему в этом мире. Я горжусь тем, что в моих действиях нет никакой философии, никакой причины. Иначе это было бы корыстно. Я попробую расшифровать. Если бы на меня смотрели со стороны, то возникли бы вопросы типа того, наверно у девочки много проблем, ее там сильно обидели, она кому-то или чему-то мстит, нет. Нет… В том то и дело, что нет, в противном случае мое поведение, исходя из моей системы жизненных принципов – было бы нечестным. Если бы на мое сознание влияли какие-то люди, вбившие в голову девочке свои мысли, если бы у меня были на самом деле трудные жизненные ситуации, которые озлили меня, заставив мстить всему вокруг – все что я делаю, не имело бы ни смысла, ни ценности. Это было бы всего лишь самое обычные, мелочные происки самореализации. Я никому ничего не доказываю, я ни с кем не воюю, я ничего не демонстрирую. Я просто самосовершенствуюсь. Я учусь. Я тренирую себя, как любой спортсмен в той области, которую считаю для себя необходимой в первую очередь. Я становлюсь мастером, сейчас у меня идет курс выживания, потом я начну учиться следующему этапу, вот и все. Это только лишь первая ступенька, первый дан по боевому искусству. Которое называется Жизнь. Что будет дальше, я почувствую и узнаю тогда, когда достигну мастерства в этом направлении, когда сдам выпускной экзамен. Все. У меня нет ни обид на весь белый свет, у меня нет философии, психоза или одержимости. Я просто тренируюсь. Ставлю задачи – выполняю задачи. Причем желательно хорошо. Все. Мне не нужны самооправдания или обоснования своих действий. Мол, вот я такая непривлекательная, меня никто не любит, а я вам всем вот чего учудю … Фрейд был толковый мужик, но он не учел многих особенностей. Человек, не каждый, бесспорно, не каждый… Так вот некоторый человек отличается от животного тем, что он не только размножается, производит материальные ценности, жаждет власти и славы, а еще тем, что у человека есть душа. И эта душа иногда требует чего-то большего, чем размножения и признания всяческих достоинств своего тела. Тело – это собственность души. Душа – собственность неба. Что это – большее, я пока не знаю, но это ни сколько меня не смущает. Я узнаю это тогда, когда придет время. А пока я – Тень. Наступают сумерки, и я выхожу из укрытия. Не на поиски истин или ощущений. Подтверждений или возможностей. Я выхожу поиски тренировочных снарядов для обучения. Инструментов и приемов. Но все-таки в этот вечер, что-то пошло не так! Я сидела, уставившись в окно, и вдруг, прямо перед носом так, что я чуть не вскрикнула от неожиданности, оказалось большое спелое яблоко. Я, отшатнувшись, подняла глаза – напротив сидел парень и протягивал мне яблоко. Большое, красное, блестящее. Он обернулся ко мне через спинку своего кресла и улыбался. - Не грусти, Малыш! Ол би файн! - Чего? - Все будет хорошо, значит …По-англицки. У тебя вид очень дохлый… Держи яблоко, только вытри, оно не мытое. И улыбался. Хорошо улыбался, честное слово, хорошо. Открыто белозубо, без подтекста. По нему было видно – ОН НЕ ПРИСТАЕТ, НЕ СНИМАЕТ, ОН НА РЕДКОСТЬ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРОСТО РЕШИЛ ПОДДЕРЖАТЬ ГРУСНУЮ ДЕВОЧКУ В НОЧНОМ ТРАМВАЕ. И еще, если честно, мое замешательство было вызвано тем, что такие парни никогда не обращали на меня внимания. Ни в жизни, ни в Тени. К нему скорее подходило определение – молодой мужчина, чем парень. Хотя бы из-за явно разницы в возрасте. На вид ему было лет чуть за двадцать пять, светлые волосы, чуть длинноватые, широкое, скуластое лицо, крепкие губы, большие открытые глаза, голубые и веселые. Он был в клетчатой рубашке, выглядывающей из под белого свитера и в светлых джинсах. Ладонь крепкая, широкая и еще он был похож на молодого школьного учителя физики, в которого обычно влюбляются все девчонки. Такой тип явно не вписывался ни в мою роль, он не должен был среагировать ни на мой костюм, ни на вид, ни на что. Такие парни обычно вообще редко обращаются с посторонним людям в транспорте. Наверно я слишком … заметно его разглядывала, потому что он вдруг рассмеялся, звонко, заразительно, откинул со лба длинноватую челку и, чуть склонив голову, спросил: - Мелкая, что ты на меня так дико смотришь? Мне аж не по себе, ей богу! - Вы на одного урода похожи. Быстренько оправдалась я. Он недоуменно прищурился, потом скрыл улыбку. - Врешь ведь, ну да ладно …Яблоко бери, что ли, а то у меня рука устала его держать! Я взяла яблоко и медленно стала вытирать его о рукав, как и положено не очень воспитанной маленькой пацанке, которая едет на ночь глядя неизвестно куда. Я быстро сориентировалась и поняла, что ему как-то удалось слегка выбить меня из роли, вызвать смятение, вызвать удивление и замешательство. Я быстро начала наверстывать упущенное и входить в роль. Глядя на него исподлобья, как дикий волчонок, я начала грызть яблоко. С чавканьем. Он опустил голову на полусогнутую руку, свисающую на мою сторону и с интересом, откровенным и чуть веселым, как-бы с приколом разглядывал меня. - Ну вот, теперь ты хочешь меня спросить, почему я на тебя так смотрю, да? Я действительно хотела спросить его об этом, но теперь нужно было чуть поерепенится. - Ничего я не хотела, смотрите, сколько влезет, у меня от этого прыщи на роже не повылазиют. И, вообще, яблоко кислое и мне выходить. - Мне тоже. Сердце у меня дернулось. В голове пронеслось штук десять отвратительных штучек, способных насмерть отпугнуть такого милого парня, потому что у меня сегодня не в планах прогулки под луной. Он подал мне руку, когда мы выходили из трамвая, здорово подал, не рисовочно, а так легко и привычно. Я уже приготовилась его изысканно отшить, как он вдруг сам, опередив меня, сказал: - Ну что, счастливого пути, злая девочка… - Пока … Растерянно протянула я. - Будь осторожна на темных улицах! Он подмигнул мне хитро и, обернувшись, помахал рукой. И пошел в другую сторону. Надо сказать, что когда я пошла по центральной улице, мне не пришлось особо стараться, чтоб изобразить убитый вид. Мне в натуре стало обидно. Черт возьми, все-таки подобные парни никогда не будут обращать на меня внимания более чем дружески похлопать пол плечу. Где-то внутри заточил гадкий червь уязвленного самолюбия, тебе только узколобых ублюдков, да дедушек ненормальных на улицах выкрутасами распугивать, но как не изголяйся, для нормальных хороших парней ты всегда останешься максимум убогой малорослой сестренкой, с которой приятно почесать языком. И только. А ты … Возомнила, что он увяжется за тобой, что тебе придется его отшивать, да он сейчас запросто познакомится и через пять минут выпьет на брудершафт с любой мясистой задницей на этой улице, если только еще захочет… Ну да ладно. Хватит лирики. Пора заняться тем, зачем ты сюда пришла. Вдруг неожиданный страх просеял меня через мелкое металлическое сито. Какой то тоненький колокольчик вскрикнул на вершине башни, и я поняла, что уже все идет не так. Все, что я только что думала, это не просто обычные мысли, это плохо, это не по правилам, это эмоции, это мощный искренний негатив, этот парень действительно зацепил мое самолюбие, а когда выходишь на охоту, душа должна подождать дома, я ни разу не позволяла себе такой ерунды. Что-то пискнуло в душе, жалобно, но я подавила это и снова собралась. Но вечер все-таки был подпорчен. Неправильные мысли лезли в мою голову. Расслабляющие, сопливые мысли. Я нашла самую темную, укромную лавочку на аллейке, залезла с ногами на спинку, подтянула колени к подбородку, опустила лицо и натянула пониже черный капюшон. Весь мой вид изображал вселенскую скорбь и глубокую убитость. По программе на этой лавочке, что бы не происходило, я должна продержатся два с половиной часа, хоть кирпичи с неба. Хоть нашествие космических тараканов- убийц или кроликов – мутантов из лаборатории Профессора Зомби. Два с половиной часа - и никакая земная сила не должна заставить меня покинуть это место. Ну, поначалу все шло нормально, какая-то компашка подошла ко мне узнать, с чего это девочка такая грустная - одинокая сидит. В принципе, они удовлетворились вежливым объяснением, что меня лучше оставить в покое, мне … не хорошо, девок других вокруг полно, и, пожалуйста, не надо делать человеку хуже, чем оно есть. Ребята, видимо, попались не сильно настойчивые, или выпили еще не достаточно, поэтому мирно послали меня куда подальше и ушли. Потом долго никто не обращал на меня внимания, начал накрапывать мелкий дождик, народу вокруг шаталось мало, на лавочку под густой кроной дождь почти не попадал, но все равно я начала стучать зубами от сырости. Я курила и размышляла. Мне действительно стало тоскливо. Изысканная бессмысленность, глупая бездарная фея-крестная, плясала в пепельном бисере дождя и, размахивая волшебной, превращала тыкву в карету, крыс в кучеров, тряпки в бальное платье. Даже протягивала мне на ладошке в резиновой перчатке, красивые хрустальные башмачки. За пеленой дождя переливалась золотая карета, кони фыркали и кучер махал мне рукой. Только ехать, пожалуй, было некуда. Только принц давно наверно женат, и времени до полуночи осталось только на то, чтоб посмотреть на себя, красивую, в потрескавшееся зеркало, во всем этом никчемном великолепии, вздохнуть, закрыть глаза, чтоб не видеть, как все это вернется в исходный материал и снова браться за метлу. Не-е-ет! Я – Тень. Я - наоборот. Я появляюсь в полночь и исчезаю с рассветом. Нет! Нет, глупенькие, хитренькие, сказочки! Это днем - я скучная принцесса в кружевах и розах, а как только приходит ночь, моя карета превращается в раздутую потрескавшуюся дыню, мои золоченые лакеи с торжествующим писком превращаются в огромных черных крыс, и разбегаются по мрачным подпольям, мои шелка превращаются в лохмотья, а хрустальные туфельки - в тяжелые деревянные башмаки! И я выхожу на улицы в поисках моих Черных принцев. Мой бал начинается в полночь и заканчивается на рассвете. Я - Тень. И мне – не хорошо. Мне – обычно. И вдруг кто-то подсел рядом. Я опять не подготовлено вздрогнула. Он появился неожиданно, и это был … тот парень из трамвая, похожий на молодого учителя физики, в которого влюбляются все девчонки. Сначала я чуть не задохнулась от волнения, а потом разозлилась. Ишь, дурочка! Расслабилась. Он, небось, побродил, не снял никого из-за непогоды и увидел твою похожую на мокрого воробья встрепанную фигурку на насесте. Да и вообще, чем он лучше других? Смазливой физиономией? Радушной улыбкой?
Да пошел он… Пусть получает как все. Это все пронеслось в голове, с молниеносной скоростью, и он тихо спросил: - И долго ты тут собираешься сидеть, маленькая очень - кем-то - сильно обиженная девочка? Я, не сводя с него хорошо отработанного перед зеркалом тихо ненавидящего взгляда, четко и достаточно честно произнесла: - Ровно один час пятнадцать минут, Большой –Добрый –Дядя, которому явно нечего делать, и он лезет, куда не надо. - Отличный ответ, солнце! А мне действительно нечего сегодня делать и я… вот, лезу, куда не надо. - Что, никого снять не удалось, и решил к малолетке привязаться? Это был хорошо работающий обычно прием. Честно говорить что думаешь. Люди к этому не привыкли и часто тушуются и ретируются. Вообще основная схема отшивания, это говорить то, что от тебя не ждут, и делать то, что не ждут. Если тебе удалось ввести противника в замешательство, это уже половина победы. Дальше у тебя есть шанс, что игру ведешь ты. Но он то ли действительно был такой необычно простой парень, или очень умный, но он нисколько не замешкался, а так же прямо и испытующе глядя мне в глаза, не спеша, произнес: - Нет. Ты ошибаешься. Я никого не снимал. Когда мы расстались возле остановки, я прошел пару шагов в другую сторону, и двинулся за тобой следом. Тебе надо научится чаще смотреть за спину. А потом я сидел вон на той лавке и видел, как ты отвязалась от трех пацанов. Я наблюдал за тобой. Все это время
.
- Зачем? Тихо спросила я. Мое осторожное удивление было вполне искренним. Я повторила: - Зачем вы за мной наблюдали, вы пьяный, псих, маньяк, или милиционер? Он открыто улыбнулся. - Я пьяный псих - милиционер, на отдыхе. И пропел негромко: - У маньяков выходной! Выстроились в ряд! Ярче солнечного дня – ножички блестят! ЭХ! Я невольно прыснула от смеха. Он тоже. Хитро так, почти по-детски, стесняясь глупости - несолидности, которую сморозил. И добавил мягко, незащищенно: - Меня зовут Андрей. Я программист, мне двадцать семь лет, если честно мне сегодня, мягко говоря, забила огромного гвоздя любимая женщина, подозреваю, что гвоздь с рогами, так что … - А мне плевать на все ваши душещипательные россказни. - Ага, и добавь, вам всем одного надо … - А что не так? - Да так, так …В основном – так. К сожалению, для вас – девушка, и к счастью для нас. В смысле, хорошо, что нам еще чего-то вообще надо… Он сказал это так грустно, и было видно, что он тоже немножечко дрожит от холода. На него попадал дождь, он стоял напротив меня, и по его лицу текли тоненькие капельки, как слезы. Губы его чуть приоткрытые, пытались улыбнуться, а в глазах таились многие печали. Дикие, нехоженные, заповедные, дремучие… Осенние пожары, черные стволы, дымящийся восток… Густая вода в ручье, ржавая консервная банка на дне. Дождь развевался жемчужными паутинными полотнищами, улица была абсолютно безлюдна, вокруг фонаря вилась целая феерия сверкающих рассеянных брызг. - Красиво. Сказала я. А он не спросил, что именно красиво, не начал поспешно оглядывался, в поисках этого самого, того, что же здесь все-таки красиво, а просто ответил. - Да…Брызги на свету… переливаются. Похоже … на галактики в глубоком космосе. Ну что, пожалуй, не буду вам навязчиво мешать, юная леди… Отчего-то бывают в жизни такие моменты, которые если бы были написаны на бумаге, их было бы страшно перечитывать еще раз. Отчего-то бывают в жизни такие моменты, которые если бы были записаны на бумаге, их стоило бы даже порвать не читая, чтоб не причинять себе лишнюю боль. Отчего-то в жизни бывают такие моменты, которые, если бы были написаны на бумаге, бумага бы сгорела сама от пламени таких строк… И я неожиданно для себя, практически заорала: - А вы мне не мешаете!!! И добавила тихо. - Меня зовут Алена. Мне скоро пятнадцать, это наверно очень мало, да? Он подышал на руки и очень серьезно ответил. - Смотря для чего, Умненькая Алена, Сидящая – Ночью- На - Лавочке. Но для того чтобы поговорить – вполне достаточно. - А почему вам хочется со мной говорить? - Знаешь, можно я сяду? У меня ноги уже отваливаются стоять… - Садитесь, пожалуйста. Он сел рядом, так же как и я, на спинку лавочки, поджав ноги, и достал сигареты. - Куришь, наверно? - Ага. - Держи… «АГА», хотя курить вредно, но ты об этом наверняка знаешь, так что не буду повторяться. Спрашиваешь, почему я хочу с тобой разговаривать? - Ага. - Честно? А черт его знает… Домой неохота, засесть в кабак с какой-нибудь пышной дурой – скучно, пойти напиться с друзьями - поздно, короче, ты верно заметила, я сейчас большой добрый дядя, которому, по большому счету, нечего делать. Вот и вся тебе китайская грамота, да великая премудрость. А ты то тут чего делаешь? Мне страшно захотелось поделиться с ним всем-всем. Всем, что у меня есть. Просто взять и рассказать, что я тут делаю и зачем. По-настоящему. Я знала, что я совершаю сейчас непростительную оплошность. Огромный пробел, я неумолимо страчиваю многое, что осталось за спиной, предаю целую армию своих побед и успехов. Я умопомрачительно осознавала это, но ядовитый маленький червячок, тоскливенько клевал меня под левую сторону – да ладно… Ты столько уже сделала, ты такая уже… Крутая. Ну, да черт возьми, можешь же ты позволить себе немножечко отдохнуть? Позволить себе немножко удовольствия, что здесь такого – посидеть немного с таким классным парнем на лавочке и все!!! Что тут страшного? Что тут преступного? Что здесь … особенного? Тем не менее, я не позволила себе выкладываться и обошлась полутонами, но так, чтоб особо не врать… - Да знаете, мне тоже не очень сегодня хорошо. И идти тоже не куда, бывает, знаете… Он тоже вздохнул и, прищурившись, уставился на фонарь. - Да. Знаю. Бывает. Фея - Крестная вытанцовывала на невидимом канате под черным куполом, осыпая тоненькой перламутровой стружкой лавочки, деревья, лужи и фонари. Она очерчивала сиянием горизонт, а фигуры - мелом. Сегодня бал придет к Золушке. Сегодня что-то произойдет. На мгновение, бесшумное, но оглушительное ощущение, заставило сердце забиться дико, как в потоке ледяной воды, как будто земля качнулась под ногами и ты неумолимо скользишь в бездну. Оставляя за собой очерченную мелом фигуру на мокром асфальте. Оставляя за собой сбивчивый детский почерк дождя на рваной неровности танца. Оставляя многое – за собой. Наверно все так и должно быть. Тревога, конкретная тревога, орала внутри меня и звонила во все колокола. Я знала, что я уже вышла из своей схемы, что я нарушила правила, что, сейчас последует наказание, что я уже беззащитна, потому что я преступила, свои тотальные схемы. Я оглядывалась по сторонам, но никакой опасности не было вокруг. Ничего, что могло насторожить или испугать, но я чувствовала, отчаянно и страшно, что я уже переступила границу своей безопасности. Точка невозвращения. Позже, я поняла, что это и была точка невозвращения. Бездна шумела у меня под ногами. Многоликая открытая бездна, которая всегда меня предупреждала о близости беды. Но я же уже мастер? Что может случиться такого, к чему я не готова? На мгновение мне показалось, будто я что-то держу в руке, что-то важное. Я с ужасом раскрыла свою пустую ладонь, там ничего не было. Я с трудом сообразила, что там ничего и не было. Но только отвела взгляд – рука опять автоматически сжалась в кулак. Я вытерла со лба пот, шумно вдохнула. Тень дна исказила действительность… На мгновение мне показалось, что кто-то тихонечко смеется у меня за спиной ехидным, сдавленным смехом… Я не обернулась, но поняла, что сейчас встану и побегу отсюда, куда глаза глядят. III А потом на аллее показалась шумная толпа, которую стало сперва слышно, а уж потом видно. Даже в темноте, можно было догадаться, что градусник их удачного вечера, прямо-таки зашкалило от напряжения И в них было влито недостаточно для того, чтобы совсем уж «в хлам», но значительно больше, чем просто «хорошо посидели». Это было наиболее опасное состояние, которое я называла «Зов предков». Тысячелетние достижения цивилизации, сладко чмокая губами дремлют в осадке, в то время как, торжествующе встав на дыбы, начинает реветь необузданное животное, кроша направо и налево все подряд, неизвестно зачем и загадочно необъяснимо. Сон разума - рождает чудовищ. А чудовища в разуме – восход тела. Проще говоря - тянет на подвиги. Когда они поравнялись с нами, все началось резко и некстати. Один парень, без прелюдий, сел с размаху рядом со мной и обнял за плечи, еще трое встали стеной перед нами и наперебой понесли какой-то полусвязный бред. Андрей намекнул этому… рядом со мной, что девушка, как видишь не одна и обнимать ее не надо. Вежливо намекнул. Ему не очень вежливо ответили, что он, в общем-то, свободен, а девушка, то есть я, останусь с ними. Андрей встал, схватил меня за руку, вырвал у этого, сидящего рядом со мной типа и, тут же его одним ударом сшибли с ног и начали молотить ногами. Почему-то мне казалось, что вокруг совершенно темно и абсолютно тихо. Ни звука, ни силуэта – пустота. Причем эта пустота шла из меня. Как источник пустоты я без движения сидела, вцепившись в лавочку, и пыталась разглядеть хоть что-нибудь. И еще… Заложило уши. Как на взлете. Потом я очнулась, рванулась, заорала, тут же получила по зубам и отлетела в сторону. Все происшедшее заняло один какой-то затянувшийся вдох, какое-то короткое пустое «А-а-ах», знобящая лунная дрожь, прилив мгновений. В голове зазвенело, кто-то заорал - «Менты!». И я потеряла сознание… Потом события приняли на себя сокрушительный спазм развития, логичный и центростремительный. Андрей . Весь в кровище. «Скорая помощь». Шум, люди в халатах… Я лежу навзничь в какой-то луже, кто-то пытается меня приподнять, звон в ушах и боль в затылке. Голос откуда-то из зазеркалья, грубый женский голос. - …тварь, эту, брось ты ее, на хрен! Этих б…й по лавочкам навалом сидит. Да она кажется бухая в сраку… Потерянное начало фразы, потом: -… без нее не поеду. Это голос Андрея. Принц не хочет уходить с бала без своей новой Золушки. Добрый хороший принц. Потом ария для злой тетки с визгом: - Ну и подыхай тут вместе с ней, я эту тварь в машину пускать не буду. Спазм в горле. В моем горле. Это потому, что страшно хочется смеяться. Такая смешная визгливая тетка.. Такая большая тетка. В таком смешном белом халате. Фея-Крестная сыплет вокруг серебряной стружкой, сверкающий нарядный шепот. Снова голос Принца. Он очень не хочет таскаться с хрустальным башмачком по подворотням и примерять его на каждую соплячку подходящей комплекции… А-а-ах. - …Пожалуйста!!! Потом он осторожно несет меня к машине, я лежу у него на коленях, огромная тетка в белом халате, смотрит на меня как на заразную гадину и говорит, говорит, говорит… Да она уже вовсе и не тетка! Она огромная БЕЛАЯ КУРИЦА, она кружит надо мной , мрачно косит немигающим круглым глазом, она хлопает пуховыми крыльями, она роняет на меня вонючие перья. Нет, это не перья, это сухая рыбья чешуя …Она с шорохом серебряных стружек сыпятся на лицо… Такие же острые и вонючие, как ее речи. Нет, это не курица …Это страшная говорящая рыба. - Из-за такой твари, такого мужика покалечили, как я их ненавижу, потаскух уличных, мрази подзаборные, да нашел бы себе нормальную девку, такой парень хороший , а эти прости господи. Принц легонько отрывается на потоке ветра и взлетает с маленьким разящим мечом, косить Немую Курицу-Рыбу, но от такой маленький и неважный… - Зачем вы так говорите, вы ее не знаете. Рыба, невпопад открывая рот, как будто за нее говорит не слишком ловкий чревовещатель, лениво отбивает принца обглоданным хвостом. Ой… Это не просто сухая рыба, она еще и полусъеденная. Фу-у.. - Господи! Да я таких сколько нагляделась, от нее водкой за версту разит! Я нашла в себе силы и, преодолевая смертный приступ смеха, сказала: - Вы – глупая рыба. Вы потому так говорите, что толстая и старая, обглоданная рыба. И никто вас не любит. Тут смех подавил меня, я чуть не захлебнулась от смеха. Тетка заорала водителю: - Антон! А ну тормози машину, я сейчас эту дрянь вышвырну, она на меня еще пасть раззевает мокрощелка обдолбленная. Я чувствовала, как Принц прижимает меня к себе. Крепко-крепко. Руки у него теплые и пахнут одеколоном. Потом он сказал тихо. - Вы же взрослая женщина. Возьмите себя в руки. Вы врач. Я вам хорошо заплачу. Смех оглушительно отплясывал внутри меня дикую чечетку! Все внутри трещало под его сапогами, я думала, что сейчас умру от разрушения. Кто-то наклонился надо мной, его лицо напоминало плывущую мерцающую луну и сказал: - Да, что с ней, черт побери, у нее уже пена изо рта идет…Вроде, в натуре, не пьяная …. - Пульс, пульс попробуйте…Руки ей держи, руки!!! Тихо – тихо все вокруг исчезло, обесцветилось, умолкло и размылось ледяным стеклянным светом. Я подумала. Вот как оно, оказывается, бывает. Вот оно оказывается как. Мне расхотелось смеяться. Потом были короткие несвязные отрывки, которые плотно впечатались в память как прикосновения раскаленного клейма. Прикосновение первое. Кто-то посадил меня на лавочку, потряс за плечи и приказал:
- Солнце! Сиди, ради бога сиди здесь, никуда не уходи, я тебя умоляю, я быстро, мне морду зашьют, только никуда не уходи. Это Принц. Я это знаю, но почему-то не могу его разглядеть. Я пытаюсь растянуть губы в улыбке. Вспышка угасает. Прикосновение второе. Подобное ощущение было у меня однажды, когда знакомая девчонка, затащила меня на собачьи бои. Бывают моменты, когда не важно, какой смысл ты вкладываешь в происходящее. Не важно - ПОЧЕМУ ты оказалась в этой ситуации, а важно лишь то, что ты в ней оказалась. И выглядишь ты именно тем, кем ты в данном случае являешься. И плевать, что тебя душит отвращение к этой орущей толпе, жалость к окровавленным животным – суть в том, что раз ты здесь - ты уже такая же точно. И от этого не отмоешься. Так и сейчас. Ко мне подходит водитель «Скорой помощи», лениво трясет за плечо и говорит: - Может, отсосешь по-быстрому, пока твоего хоря зашивают? Я улыбаюсь, улыбаюсь, улыбаюсь и чувствую запах моего собственного паленого мяса. И крик, уходящий фиолетовой гиперболой в тишину. - ТВАРЬ, ОНА МНЕ ВСЮ РОЖУ РАСКРОИЛА !!! Я улыбаюсь, отбиваясь от всего сильного, липкого, осьминогообразного, что пытается скрутить меня своими жгучими щупальцами и, наверное, сожрать потом. Ты то, чем ты выглядишь. ТЫ, ТО – ЧЕМ ТЫ ВЫГЛЯДИШЬ. Пахнет прокисшим молоком. Вспышка гаснет. Прикосновение третье. Самое ядовитое и расплывчатое. Тяжелое и жирное. Плохосмываемое. Горячая азбука нечленораздельных звуков. Я лежу на какой-то плоской поверхности. Надо мной белый свет. Справа на меня кто-то навалился и держит мне правую руку. Левая моя рука задрана вверх, толстая врачиха держит шприц и говорит: -Я тебе, сука психованная, сейчас пару уколов сделаю, ты во-век из дурочки не выберешься. ЧТО ТЫ ЛЫБИШСЯ, УРОДКА? Я вижу вены на своей руке, я вижу свет под потолком, я вижу длинную череду дней, больничных, тяжелых дней, свои пустые глаза, маму в ужасе глядящую на меня, я вижу окно, все это я вижу и чувствую очень быстро. Я очень быстро понимаю, что это вполне полноценный конец. Я ПОТОМ – не выберусь. Шприц приближается к моей руке. Дальше, я понимаю, что мне держат руки. А ноги не держат. И зря. И окно рядом. А если это… ну, хотя бы третий этаж это все равно лучше, чем пару уколов и в дурочку. Я точным движением перекидываю тело вверх, хватаю ногами за толстую шею Большой белой тетки, перекатываюсь всем весом на ее руку, хруст… Хруст, то ли костей руки, то ли шейных позвонков, крики, крики, крики… Как малыми силами можно обезвредить что-то большое, сопящее, сильное, пахнущее потом и твоим поражением. Звон разбитого стекла, обжигающая боль в запястье, прыжок, удар, я лежу на земле. Надо мной совсем синее небо и по нему плывут легкие розовые облачка… Плывут, плывут, но если я сейчас уплыву вслед за ними, я уже не вернусь. Пока люди спустятся вниз по лестнице, обойдут вокруг здания, у меня запас времени. Они-то не будут сигать вслед за мной в окно. Я жива и не покалечена. Облака темнеют и разбегаются. Я кидаюсь к елкам в садике, через забор и бегу прочь, что есть сил. Я слышу крики за серым больничным забором. Это ищут меня. Ты то, как ты выглядишь. Я – тень. Глупо преследовать тень. Особенно если она твоя собственная. Я бегу, бегу, потом падаю на какую-то лавочку и судорожно дышу. Оглушающая тишина, зазеркалье… На воспаленном сознании проступают жирные ржавые пятна. Они пахнут кровью, но это не кровь… Они похожи на грязь, но это – не грязь. Это лишь все, что произошло со мной в эту ночь. Это лишь все, о чем я буду размышлять позже. А пока – я неизвестно где, у меня распорота стеклом левая рука, я вся в грязи, я выгляжу как пьяная бомжара и … Ты то, как ты выглядишь. Тебе никто не будет помогать, от тебя в лучшем случае брезгливо отвернутся. Никто не станет разбираться в том – какая ты на самом деле хорошая девочка и как ты сейчас попала в ситуацию беду. Тебя могут просто и почти безнаказанно прибить, завезти за город, стукнуть камнем по башке, как беспризорное животное, и бросить на помойке. В такие игры мы еще не играли… Какой там прийти домой и чтоб никто ничего… Дай Бог просто … прийти сегодня домой. Ночь холодными крыльями била по плечам и замедляла кровь в венах. Я перетянула ремнем раненую руку. Обтерла рукавом кровь. Фонарь, качнулся и осветил кожу на руке. Там, крупными буквами, коряво, но достаточно разборчиво было написано. Речная 6. Андрей. Сердце дернулось в сторону, заметалось как, приблудная дворняжка, между новым добрым хозяином и случайно встреченным старым, может не очень ласковым и хлебосольным, но родным. Речная шесть. Да, он что-то черкнул мне фломастером на руке, когда уходил в больницу штопаться. Этот момент вспомнился и обжог горло густой горячей пеной. Мне захотелось туда поехать. Я нашла тысячу причин. Может он ищет меня. Может, волнуется. Может, ему нужна моя помощь. Может он тоже одинокий и ему с кем-нибудь надо поговорить. Сейчас. Если он написал свой адрес, наверно я не так уж не нужна ему. Хотя причины были необязательны. Я просто поняла, что ни смотря ни на что, мне нужно сейчас приехать туда и поговорить с ним. Решить что-то, чтобы не оставлять на завтра. Потому что потом это будет тревожить меня и жечь. Потому что я буду думать обо всем этом и беспокоится. Тем более у меня еще уйма времени до пяти утра.
 

Copyright MyCorp © 2018