Поиск

Календарь

«  Ноябрь 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930

Статистика





Суббота, 17.11.2018, 01:01
| RSS
Главная
Людмила Зайцева


ЧТО-ТО ВРОДЕ СУДА
 
                                      Эпиграф (Читает актриса):
 

       И если уж кто и будет судить, то не вы,

       Не те, чьи глаза сползали

       Сверху вниз по волнам Невы -

       По узорам, швам покрывала.

 

       Ощущали, немели границы глаз,

       Вздох из слития извлекая.

       Между пальцами сыпался в прах экстаз,

       О последующем не зная.

 

       Так не вам, так не вам доведётся знать

       И решать, и склонять весы.

       С вами силилась догонять

       Промежутки былой красы.

 

       И из вздохов и взглядов мостить тропу...

       Так не вам же меня судить!

       Всей коллегии, не одному -

       Позволяется дверь открыть.

 

       Выходят десять актёров.

              Говорит Первый:

       "Я могу сказать о ней меньше всех. Наверное, потому что она и была тогда маленькая, совсем маленькая, такая маленькая беленькая девочка. И я был такой же - маленький, беленький. Она перевелась к нам из другой школы, мы никогда не сидели вместе за одной партой.

А только потом, девятом классе я увидел, как она смотрела на него, и испугался. Всё вверх дном у меня на глазах. На место так и не встало."

             Говорит Второй:

       "Я ни в чём не был виноват. Обычная симпатичная, и фигурка ничего. Я ей ничего не обещал, всё было как обычно: я врач, она пациентка. А тот вечер, когда я взял её на руки и положил на кушетку?.. Зачем она говорила о любви? И одним смертным грехом больше..."

             Говорит Третий:
       "Это она первая предложила мне жениться на ней. Мы встретились с ней второй раз, после выставки она позвонила и попросила привести каталог. Я привёз, сижу на диване, вся комната в коврах, и она мне говорит. Я сказал, что подумаю. И привёз послушать фортепианную сонату на кассете. А расстались мы уже потом, когда заявление в загс подали. Я сказал ей, что всё кончено, а

на концерте, где она была с ним, я подошёл к их ряду и стоял возле".

            Говорит Четвёртый:

       "Так долго, как с ней, я не жил ни с кем. Хибарка на окраине, лестница деревянная скрипучая, и на пороге она. Ангел света в упаковке из чёрного шёлка. Я не поверил, пошёл следом. В церкви свечи плакали воском, потом мне сказали, что это парафин, во время венчания. Я ей не изменял, а когда ушёл, рассказывал обо всех, кто был после. Она сама не захотела меня вернуть, она сама".

            Говорит Пятый:

       "Её взгляды я долго терпел на уроках. И звонки потом, во взрослой жизни. А та встреча, ну что же... Розы красные принёс ей в портфеле, они так странно пахли. И тот поцелуй, ну что же. Допустим, он был. Но кто к кому сделал первый шаг навстречу? И не я ей стихи читал по телефону, не я".

           Говорит шестой:

       "А ничего кроме того серенького дня в библиотеке и не было. Она пришла с мужем, я искал для них стулья, предлагал покупателям книги. Так что пусть не обвиняют меня, тем более она. Мало ли что ему тогда показалось, мало ли что он ей потом, дома.

       А после, после их развода - да, зашёл к ней пару раз, пили за новый год, целовались. Только целовались, ничего не было! И я вообще перестал ей звонить. Нет, просто перестал - жизнь важнее любви. А тем более влюблённости. Всё. Но разговора два на её балконе под весенним солнцем запомнил. И ещё один, поздним вечером. Если что-то вообще стоит помнить".

          Говорит Седьмой:

      "Та встреча на фуршете - там она была королевой. Восхищение, знаки внимания. И я решил продолжить, лучше б не решал. Долгая дружба, хорошо, что не любовь.

      Я намекнул однажды - она поняла, поцелуй в щёку, пожатие рук.

Это не я её потом, слишком долго она мне предлагалась. Я согласился, только и всего! Ну и что, что не любил? Не успел, не успел полюбить, зачем она всё ускорила? И закончила. Она закончила, не я. А потом и мне стало не интересно".

         Говорит Восьмой:

      "Просто она была не похожа на других. Не лгала, не хитрила. Красивая? Кажется. Но того поцелуя я не хотел, и его не было - только касание. Ладони на плечах, рот коснулся волос. Мне не в чем себя упрекнуть".

        Говорит Девятый:

     "Мы встретились один раз на официальном приёме. А до и после - только телефон. Я во многом ей помог, это правда. Телефон, голос, и  всё. Я даже удивился, что она красива. И когда предлагал ей серафимский брак, не знал этого. Голосу поверил, только голосу. Остальное всё у меня было и есть. А вот голос, или мысль о нём? Или память о мысли".

       Говорит Десятый:

    "Нет, я тут ни причём... Я её никогда не видел. Звонки, письма, и только-то. Фотографии. Да, были фотографии. Но ведь она там, по одну сторону границы, я по другую. Говорят: родина. Память, сны.  И женщина, которая живёт там, куда не вернусь".

      Говорят все одновременно:

    "Господа, нам не хватило двух голосов! Она вспомнит их, если захочет. Но почему она вспоминает только тех, кого помнит?

    ...А, вот ещё один. И второй...

     Говорит Одинадцатый:

     "Говорить о ней много не хочу. Всю душу мне вымотала. То да, то нет, то выйду за тебя, то не выйду. Продал дом, уехал, купил другой. послал письмо: "Приедешь?". Вместо ответа - стихи Тютчева и рассказ о погоде в их городе. Что мне говорить?..

    Только один снежный новый год. Она у телевизора чай пила, я ей принёс. На подносе. А сам снег во дворе с дорожек сметал, чтобы на утро она смогла уехать. Что мне о ней говорить?".

     Говорит Двенадцатый:

     "Я ничего сказать не могу. Она - не знаю, кто она. То ли женщина, то ли нет. То ли человек.

     Красива? Может быть. Умна? Не знаю. Талантлива? ... Всё, не буду говорить, какая разница. Она не со мной".

    

     Выходят все двенадцать, кланяются.

     Голос из зала:

     - А приговор, приговор?..

     Двенадцать кланяются и молча уходят.  

   

      

                 

     


Copyright MyCorp © 2018