Поиск

Календарь

«  Июль 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

Статистика





Воскресенье, 22.07.2018, 06:05
| RSS
Главная
Виталий Иванов


Раненый Ангел

                                     

                                     

1

                            Мы – это так много, гораздо                                

                        Больше, чем Мы и Вы.

                                                                                                                                               Теорема Войны

                                                       

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                               

 

          

В середине сентября состарились солнцезащитные очки, и обычная природная желтизна ранней осени оказалась ржавчиной мелковозрастных и труднопроизносимых желаний. И даже кленовый лист, прислонившийся отдохнуть к стеклу авто, смотрится гипнотизирующим прицелом, или макроследом на вене от шприца психиатра без имени,  по недоразумению узнавшего - в этом мире есть я. Он второй месяц лечит меня от Треугольной головы. А впрочем , по барабану ранней «Агаты» мне тоска, когда смывает с ветрового стекла отрезвевший и отдохнувший от скорости и ветра лист, еще

по-вчерашнему теплое приземляющееся небо, и случайно щелкнувшая по носу дождинка выбивает первую ноту умняка. И все остальное становится левым, даже Треугольная голова. Жизнь левее сердца, и благовоспитанные родственники считают меня несданным в ломбард полицейского старьевщика экстремистом, с огромным, для них кажущимся, пистолетом, стреляющим компьютерными стрелками в малопонятную психодиалектическую реальность. Существование правее, и, видя свое отражение в кресте или солнце зеркала, хочется взять алую помаду младшей сестры и нарисовать множество свастик цвета второго заката, платиновых звезд в лиловых крестах первого рассвета, и, поместив все это в огромную мишень для плевков торопящегося Армагедонна, названную почему-то сердцем, позвонить старьевщику. Я – это моя Жизнь. Необходимо научится жить  сердцем. Так говорит религия и мама. Религия – постоянно, туманно и притчами. Мама редко и просто, когда видит во мне тоскующего эгоиста. То же шепчет и Треугольная голова. Ее трудно услышать. Но когда начинаешь вникать - понимаешь, что она очень странной любовью любит сердце.

  До частного и вполне преуспевающего психолога (это я его называю психиатром), еще два квартала плебейской лепки из бетона и кирпича, которую  большинство населения считает  Городом. Смешно. Хватает времени  достать из полупротертого кармана  джинсов  сигарету, поиграть перед самим собой в никем не понимаемого  «нового русского нищего» и получить бодрящий приход удовольствия  от   абсурдности происходящего за стеклом авто, и удивится - все это люди называют цивилизацией. И позже,  с этим удивлением на чисто выбритой физиономии, войти к психологу. И отношение к тебе как к пациенту, а твое к психологу  как к психиатру обеспечено.

  Иногда задумываюсь:  зачем мне это. Но дело в том, что я разучился шутить, но мне нравится вечерами вполне искренне хохотать над маленьким спектаклем, который я рассветный ставлю для себя закатного. Такое действо можно назвать лечением, иногда жизнью. И все бы ничего, если бы не Треугольная голова…

  Еще квартал, но уже мысленно слышатся задаваемые психологом вопросы. Странно, раньше я их чувствовал за два. Может быть, мне стало скучно? Тогда понятно, почему уныние – грех…

  - Скажите, у вас были в семье родственники, состоящие на учете психиатра?

  - Нет.

Впрочем, настоящие психологи его задают редко. Они более солидны, чем Хомо и, наверное, более умны, чем Сапиенс.

  - Доктор, а какими вопросами меня встретите вы?

Я делаю на два «светлячка» громче музыку и, кажется, слышу ответ:

  - Интересными.

Теперь  я  действительно заинтригован:  кажется, психиатр в этой реальности стал психологом. Поверим.

- Доктор, не стоит терять искренность, даже (для?) такого случайного пациента, как я. Ни одному смертному в этом мире не дано обогнать свою тень.Для меня  странно.… И я не тороплюсь уверовать в речи, в которых вы, Доктор,  у еня в чем-то, восприняв кем-то, и доказав нечто, никогда мною не задаваемое. И если это мое, я рад и верю. Если нет, ищу причину посмеяться вечером. Вы, Доктор, часто знакомите меня с личностью, хотя грустно - редко с моею собственной. Но мне всегда хочется представиться: «Здравствуйте,  Я - Ангел, и работаю звездой в данный момент на этом сентябрьском небе». Но я никогда  так не представлюсь -  еще не павший, и тем более,  - не падший. Хотя с желтым психиатрическим шрамом под левым крылом. Следом псевдоматериалистической реальности, которая ради собственного упоительного невежества отрицает недоступную ей красоту многоуровневого мира. Даже очки от этой безнадеги состарились. И оплата налоговых недоразумений не доставляет мне прежней радости и удовольствия. Хотя не все еще потеряно…

                                                          

                                                                   2
  
                                                                      

                                    

                                                                       Белые  дома после пожаров становятся желтыми                                               

                                                                                                           Из теленаблюдений
  
  
 

                                                                                                                        Красный прикид светофора, и…

- Слышь, братан, подкинь до площади.

Я добр - это скрытое, почти теневое качество всех изгоев, тем более хаки – изгоев в это десятилетие жизни. Но зачем мне раскрывать то, что существует тайно, перед кем-то посторонним с запахом скуки из-под малинового пиджака. Я ведь даже от себя это храню в виде красивой иллюзии - замарашки   Золушки. И только иногда, сам на сам, предварительно закрыв все двери  и совершив… чего только не совершишь, чтобы победить в себе страх насаждаемого здравомыслия;  и, отключив телефон,   могу прошептать: « я добр» и испуганно оглядеться. А вдруг кто-то услышит. Или, не дай бог, увидит. Доброта – дефицит. И трусость – не медитационное молчание о ней, а крики самозащиты не желающих понять – насколько все это серьезно. Улыбайтесь, господа! Доброта – последняя шутка Господа.

 Впрочем, Треугольная голова это знает.

- Нет, братан, не могу. Меня ждет. … Хм…  Он очень крутой. И к нему лучше не опаздывать.

- Ха,- бритая физиономия в окне улыбается. Только скажи…

- Нет, братан, он – облом.

Зеленый зрачок светофора ставит точку в диалоге. И открывает новое предложение - путь свободен.

 

                                                                      3
  

Из скольких здесь столько, сколько есть          

  У стольких?

                                                                                          

                                     Облом без прикида.

 

  

Да, Треугольная голова  - облом. Но не всегда неприятный. Он появляется, когда ты читаешь книгу,  смотришь телевизор или спишь. И тогда тебе вместо чтения хочется заняться самому производством фильмов, или нарисовать книгу, или просто проснуться. Он не злой, ведь книга или кино могут быть неинтересными, а сны тревожными. Но и не добрый. Он заявляется без приглашения. Он даже не равнодушен. Если равнодушие – объективность отсутствия любви. Просто никакой. Однажды я назвал его треугольным обломом. Он обиделся и стал будить меня на несколько седых мгновений позже, чем необходимо,  во время снов про апокалипсис, но зато долгое время не тревожит и в иных, более приятных, сновидениях. И если в реальностях катаклизмов я просыпался за несколько секунд до собственной …, то в эротических  - я не  отключался несколько дольше времени, что позволило мне сделать вывод: он ближе к концу света, чем к более приятному времяпрепровождению.

…Ну, вот и приехали. Не совсем «люкс», но, говорят, коллеги ему завидуют.

Небо пронеслось над землею, прикасаясь ко всему, что можно назвать  первым.

Кончился дождь.

 

                                                                   4

 

лишь бы только на – С,

  чтобы ад превратился вновь в  Сад.

Из будущего.

 

 

  

- Здравствуйте, Доктор.

- Здравствуй. Присаживайся. Помнишь, я просил тебя звонить сразу же, когда тебе является эта галлюцинация. Или хотя бы  вести дневник.

Доктор - среднестатистическая личность: голова похожая на пинг-понговский шарик, с вмятинами вместо рта и носа, и сине-карими штампами качества, вместо глаз,  под полуседой бровной облачностью. Выше – вполне реальная залысина класса «интеллигент».

Разговор у нас начинается не с того. Не хватало мне.… Наверное, чего-то не хватило, позвонить в двенадцать ночи и пожаловаться на глюк нежелательной тяжести. А потом слушать снотворные междометия телефонной трубки и потихоньку раздражаться на собственную  наивность, граничащую с глупостью. Я промолчал.

 Доктор достал из белоснежного врачебного халата ( видимо, на заказ),  маленкий блокнот в коричневом переплете и нацепил  стеклянную повседневность в  виде очков.

- Когда он тебе  являлся в последний раз?

-Так серьезно. Являлся. Я чувствовал его присутствие. Вчера, когда я что-то штудировал из  бульварной литературы.

- В час сорок, после  полуночи?

- Да. Приблизительно так.

- А предыдущая встреча – вернее, предчувствие негативного присутствия?

- В прошлую среду. Я был в гостях…

- Ага.…Это приблизительно в двенадцать ночи.

- Неужели, Доктор, вы вступили в близкие отношения с психологически – суетным обломом Треугольной головой.

Бровная облачность опустилась к зрачкам, которые  стали похожи на вершины гор, когда на них смотришь с высоты  ангельского полета.

- А прежде он тебе являлся в понедельник на прошлой неделе.

Доктор задумчиво  прикоснулся к лысине.

- Ну вот,  и эти даты совпадают. Кажется, мы нашли причину твоего «депресняка» - негативной тяжести. Так, помнится, ты выразился в нашу первую встречу.

- Почти.

Да, мне не хватает моих состарившихся солнцезащитных очков.

- Вы можете мне объяснить, как избавиться  от этой проблемы?

Доктор приговорил к столу коричневый блокнот.

- Постараюсь. Я сам с трудом понимаю связь между моими рассуждениями и реальными событиями. Точнее, с трудом могу ее объяснить. Но то, что она существует - я уверен. Это  явственно. Понимаете, молодой человек, коллеги из криминалистики предоставили мне материалы на некоего гражданина Икс. Хотя  следствие еще не закончено, у  меня  была вполне официальная возможность с ними познакомиться. Материалы на человека с явными психическими отклонениями. Точнее - убийцу. Он убивает людей  в соответствии с ритуалами одной древней религии…

  Странная мысль скользнула вдоль окна кабинета - а людей ли - если с древней, да еще с ритуалами?

Я поднял воротник кожаной куртки, скрывая засос, который почему-то после слов доктора принял очертания губ, шепчущих мне нечто значительное, но на чем я никак не могу сосредоточиться, вникая  в образность слов доктора.

- Не перебивайте, молодой человек. Так вот… Он убивает девушек ударом ножа в сердце. Улавливаете связь?

- Это и есть ритуальность?

Я снова пригладил воротник.

- Нет. Я не об этом.

-Тогда только то, что эти события каким-то образом касаются меня.

Доктор вдавил ладонью блокнот в стол.

- Вот именно! Я не ошибся. Вы действительно Ангел.

Я  постарался скрыть усмешку улыбкой. Интересно, сколько ему лет, не в реальности, а в действительности. Такой романтизм для прагматика от психологии - высокая степень научного либерализма. Только представители Новой школы умеют так легко переходить от заземленного …  к  отсутствию усталости слова.

- Я вам этого не говорил.

Синие вершины в глазах перелились до уровня пиковых озер.

- Я не о том. У меня довольно широкий круг людей, с которыми мне приходилось или приходится встречаться. И я квалифицировал их в своеобразные эмоциональные группы. Одна из которых - Ангелы. По степени эмоциональности. Ангелы-мужчины встречаются реже.

Он достал из ящика стола пачку сигарет.

- Скажите, молодой человек, где обитают Ангелы?

- На Небесах, конечно. А еще на рождественских елках.

Я старался не потерять веру в то, что он действительно психолог.

- Именно так. А на Земле - в сердцах. Я сентиментален?

Доктор стал по-айболитовски домашним.

- Вы волнуетесь.

Доктор втянул пинг-понговские щеки и выдохнул.

- Так вот, вы живете в сердцах людей.

И, встретив мой взгляд:

- Вернее, те люди, чей психологический портрет подходит к статусу  Ангела. Кстати, вы сами верите в  Ангелов?

- Да. И слушая вас, начинаю догадываться, что иногда от них лечусь.

Я немного лукавил. Я в них верил, только когда лечился. Если такой расклад можно назвать верой.

Доктор вдохновился. А  у меня  мелькнула мысль: есть ли здесь его коллеги? Нет,  лукавлю, я вновь услышал горячий   шепот засоса.

Доктор  прикурил сигарету.

-Зря вы так на меня  смотрите. Некоторые виды абсурда конца двадцатого века намного ближе к истине, чем многовековые теории. Док флегматично  усмехнулся сквозь клубы дыма и стал более приятен, менее абсурден в своем деликатно-нигилистическом отношении к общению с собеседниками. Но спорить с ним  не хотелось. Вернее,  мне вообще  не хотелось спорить…   

 И он продолжил.

- Я еще раз вам говорю: именно в то время, когда к вам являлась Треугольная голова, в  городе совершалось убийство. Нож убийцы проникал в сердце, и перед вами возникало острие ножа, гипотетически измененный вашим воображением до Треугольной головы ночного мыслесобеседника.

- Слабо  верится, Доктор.

Точнее, мне не верилось вообще. Но именно данный  аспект романтизма в психологии подтверждал ритуальность смерти. Древние это знали, когда забыли - стали современными. Хотя в пси-информатике  и то и другое, различные степени Человека ушедшего.

- Поверите, когда убедитесь, Одна из его жертв жива. Лезвие прошло мимо сердца, и это случилось в тот раз, когда вы его «обидели». К  сожалению, она не сможет опознать нападавшего. Но это  ничего…

Он чему-то  победно улыбнулся.

- Вы говорили, можете предчувствовать его. Еще раз почувствуете - оттолкните. И я уверен - убийство не состоится. А будильник для ваших ночных кошмаров я вам подарю.

 

  5    

  
               
      
Не верится - накорми собаку.
Только ей дана глупость – не верить…
Ведь все сны, что цепями из мрака,
Просто сердцем закрытые двери.
Поэтический депресняк


От Доктора я выходил задумавшись. Хотя думы о сюрре - это только его предположительность, но не факт и даже – не данность. Что-то в его умозаключениях настораживало, что-то интересовало, что-то открывало новые горизонты для фантазии.…Но я твердо понял одно: все мои критерии добра и зла картинны, и являются умопроизведеиями одной из степеней, нет, даже глубин одиночества. Ведь мне было приятно иногда с ним поболтать. А в это время кто-то умирал от Треугольной головы. Мне приятно было болтать с чьей-то смертью. Но странно, я не чувствую никакого угрызения совести, даже микровины, и даже проблесков сожаления. Совсем как древнеиндийский Веталла, доживающий чужие жизни. Нет, не доживающий, а принимающий их, как отрицание низших степеней одиночества. И еще…

6

Сумрак в этих глазах -
О чем память?
Нераспечатанный крик -
О чем вздох?
Как хотелось мне тело оставить,
Но меня в нем оставил Бог
.
Игры досовершенствования
 


Доктор сидел все в той же каштановой комнате за каштановы столом и неторопливо писал в каштановую тетрадь.
- Доктор?
- Да, молодой человек.
- А если Треугольная голова бьет не в сердце, а в другую область?
- Я понимаю ваш вопрос. Но люди, живущие законами сердца, подчиняют все остальное этим законам – чувства, поступки. И те, у которых Разум не вступает в противоречия с сердцем, идут путем Ангелов. Для других сердце – просто физиологический орган. Словно двигатель у машины. Правда, бедная образность? Богатые, а душа - примитивна, и, наоборот, бедные - а внутренний мир настолько богат, что даже богатства Вавилона кажутся стекляшками.…Но это о другом…
Я грустно улыбнулся.
- Доктор, а имеются ли материалистические объяснения моего депресняка?
- Да, но будут ли они тебе интересны?
Нет.

7

Земля круглая - какая неудача.
Шар наш статус - от себя не сбежать,
И рожденьем младенца оплачен
Весь тот путь, что дала ему мать.
Печаль заболевшего кита


Я шрамом под «крылом» почувствовал приближение Треугольной головы, и поверил.
- Прочь.
Его зыбкие очертания, начавшиеся появляться в нескольких метрах сзади меня, удивленно рассыпались, искупав меня в водопаде чувств. И я сумел понять тревожность, появившуюся после разговора с врачом. Нет, тревога не касалась того, смогу ли я…
Причины ее более эгоистичны. Сейчас я, быть может, уничтожил того, с кем позволял быть себе откровеннее и искреннее, чем с самим собой. Почти не верится, но так бывает. Ностальгия улетучивалась. И вместе с ней уходила более действительная для меня реальность – ожидание одиночества и одиночество ожидания. Это чуть-чуть страшно. Не было бы еще хуже... По теории Дока я полуверил, полупонимал - спасаю чью-то жизнь. Но это понимание мало успокаивало - за время мыслеобщения я увидел в Треугольной голове того, кто никогда не предаст, кому нет выгоды тебя обманывать. Увидел в нем Друга, не скованного ничем.… Почему-то в последнее время перестал считать его болезнью. Сомневался, но знал - это потеря.

8

И невежество - спящие образы -
просто

Copyright MyCorp © 2018