Поиск

Календарь

«  Ноябрь 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930

Статистика





Суббота, 17.11.2018, 01:12
| RSS
Главная
Ольга Неподоба


«ОХОТА НА ЭВРИДИКУ»
 

Песнь  первая.

МАСТЕР – ТЕНЬ
 

 «  … Как  душу не корми - она упрямо смотрит в лес, голодными глазами»

«-  Почему детям говорят, будто чудовищ не бывает?»

 «- Золушка, ты хочешь пойти на бал?»

 

 

Иногда ЭТО происходит чаще, иногда - реже.

Иногда ЭТО проходит ярче, иногда – бледнее.

Иногда ЭТО меняет форму.

Впоследствии.

Непредсказуемый поворот  ключа -  в сознании. С небольшим усилием  ЭТО превращается в воспоминания. Верные памяти… Напольные покрытия анатомической мудрости прозрения – черный вход в желание. Лекарство от страсти. Земли … финальные.  Они осветляют  кровь вспышками радости и взвинчивают нервы в тугую серебряную спираль. Суровая  нить лесополосы, штопает  края сжатых линованных полей. Затрудняя вечность, поворот на градус – непроизвольно. Может потому, что дрогнула рука, может потому, что лихорадочно тронуло спину взглядом… из  красоты. Песчаные промоины глаз, подсохшие  русла слез – крохотные морщинки, нагретые солнцем камушки  - оплавленный фильтр безумия.  В маленькой ладошке, в цветном кармашке.

Мое одиночество - шорох сухих листьев ссыпается по ржавому желобу...

И я   начинаю  мучительно отравлять  себя сомнениями. Резать на мелкие  звездочки и квадратики  сжатые  линованные поля. Повторять свое имя, чтоб не забыть его звук. Заучивать свою вечность, чтоб не забыть ее вкус. Тратить себя на творчество и домашних животных. Распускать по ниточке грубую пряжу откровения. Если бы кто-нибудь спросил меня, зачем я ЭТИМ занимаюсь, мне пришлось бы  туманно пофилософствовать на тему того, что ничто человеческое мне не чуждо. Но.… Если кто-нибудь когда-нибудь меня об этом спросит, это будет означать мой проигрыш. Хотя.… Иногда мне, пожалуй, хочется, чтоб кто-нибудь меня все-таки об этом спросил…

Ведь НИЧТО человеческое -  мне не чуждо.

 

Иногда ЭТО происходит чаще, иногда реже.

Иногда ЭТО проходит ярче, иногда – бледнее.

Иногда мне бывает страшно.

Если я начинаю думать о том, что будет дальше, когда  рано или поздно, я не смогу больше ЭТИМ заниматься.

Конечно, я сумею чем-нибудь ЭТО заменить.

Чем-нибудь достойным. Как заменяют достойно девственность на борщ и пытку супружеским долгом.  Торквемада любви, Великий и Ужасный, Волшебник из Страны слез – вечерний просмотр телевизора. Вместе. А страсть… Э - ээ - эй !!! Где ты? Нет. Не ты. А ТЫ? ТЫ!!! Такой, какой был… Возможно, это была музыка. Просто хорошая  музыка, может…похожая на джаз. Толстая негритянка на сцене с божественным голосом и блеск хрусталя в зеркале. Мужественное лицо напротив, горячая ладонь в потенциале. Плюс пятерка по физике… Просто кинетическое прозрение. Я сумею это заменить. Иногда я начинаю догадываться – чем.

И пугаюсь. Откуда я это все знаю? В мои неполные …. Трам-пам-пам, пятнадцать? А какая вам разница? Какая вам вообще разница до того, почему я так умею думать и так отчаянно умею мыслить? Если вам без разницы почему мне так больно или что-то вроде того, если вам всем без разницы… Разница –… Это  не моя рифма. Это то, что приходит в голову, когда я гляжу в мир. Может я – гений. Может я – ненормальная. Может, я – помню. Что-то. Может я – близко. Может у меня страсть. Красивая, как  пошлость, сказанная к месту.  Неважно. Мне бывает страшно. Акварельно - страшно. Размытыми полными глотками цветного воздуха – легкого, как мое скудное прошлое – мне бывает страшно. НУ И ЧТО? А ничего….

Я натягиваю пониже на лицо черный капюшон, подтягиваю колени к подбородку и сжимаю пальцы. Мне холодно. Мне нравится моя дрожь. Мне страшно. Мои глаза волнами впитывают ледяную ртуть образов. Подвижную страсть будущих предчувствий. Я контролирую это. И радуюсь контролю. Контроль – это праздник для гласных. Это здорово – говорить себе «Я контролирую это!» И  нецензурно падать лицом в салат. С отдушкой из листьев лотоса. Кстати, я не знаю чем он пахнет. Этот важный для праздника салат. Возможно, что праздностью распущенного живота. А-А-А.… Как иногда хочется беспричинно заорать и …. У меня лихорадка. У меня высокая температура. Я, с пониманием, сжигаю мысли. В топке паровоза. А паровоз идет на Восток. Причинно-следственной  вязью. У меня черный пояс по карате и макраме. Хотя я понятия не имею  ни о первом, ни о втором. Но у меня черный пояс. И черные чулочки.  НУ И ЧТО? Да, ничего. Просто мысли кричат от боли.

 

II

Обычно ЭТО происходит тогда, когда совпадает мамино ночное дежурство и бабушкин «ритуальный загул» к тете Зине в пригород, на блины и сплетни. Я подозреваю, что бойкие старушки, там не только блинчиками балуются, но и с дедушками наливочку попивают, но это хорошо, когда и у взрослых есть свои развлечения. Такое  опасное совпадение отсутствий  – большая редкость в нашем бдительном семействе, поэтому…   ЭТО  происходит  иногда чаще, иногда реже, но все-таки  - ЭТО происходит. Значит, я что-то делаю –  правильно. Сегодня вечером  бабушка бодро  намылилась на посиделки, а мама на дежурство. Сегодня всю ночь никого не будет дома. Сегодня меня зовут – ТЕНЬ. А-а-а …

 

III

Иногда я задумываюсь над тем, что - ЭТО? Игра? Блажь? Дело? Или? Наверное, здесь присутствует некая доля многих понятий. Но сущность и проще, и ближе, и острее. Сущность – ждет меня  в конце пути. В конце пути, а это может быть в конце квартала. Или? У меня есть задача    продержаться в городе ночь и чтоб со мной ничего не случилось. Подчеркиваю - «НИЧЕГО»  включает в себя даже синяки и ссадины, которые можно заметить. Повреждения в наряде, которые не устраняются  стиркой и быстрой сушкой на батарее, даже излишнюю меру тревожности в глазах, которая вызовет ненужное внимание  моих родных, близких, любимых. Моя цель – вернуться домой ровно в шесть утра, искупаться, высушить волосы феном, вычистить одежду, аккуратно повесить ее на спинку стула и благообразно уснуть, как полагается приличной девочке  пятнадцати лет, умнице и отличнице. Если дома кто-нибудь, что-нибудь заметит  – это  существенно осложнит мои дальнейшие действия.

Правила игры – полное отсутствие правил с противоположной стороны и четкое соблюдение мной жесткого комплекса схем, нарушение которых приведет меня или к проблемам или к разоблачению. Условия игры – город. Огромный недужный лабиринт, знобящее подземелье, влажный тропический призрак  с гладкой кожей и непредсказуемыми  мотивами  броска. Хищник с маслянистым  блеском змеиных глаз. Притягивающий и вечно голодный, с маленьким  плотным сердцем и   чутким ударным механизмом кромешной фантазии. Запретный остров с белыми пальмами. Почему белыми? А потому что, таких не бывает!!!!  Розовыми облаками. Странными жителями. Острыми потерями крови. Я играю, я пляшу на острове. И меня никто не видит. Мой номер – стерт на жетоне. Мой след – будет потерян. Мой страх –  дистанция. Мой свет – ответит  взаимностью. Кому? До сих пор я не знаю – что ЭТО. Игра? Дело? Блажь? Оправдание? Болезнь  или призвание? Пока я определяю ЭТО, как действие. Себя я  буду определять - как результат. Или?… Ой …Я обронила платочек… ИЛИ? Ой,… я обронила мысль. А мысль была такая нужная, пожалуйста, хорошие, добрые, милые, киньте мне капельку сочувствия, ну киньте… Не  хотите? Ну и не надо. У меня и без вас найдется, чем открыть наручники.

Итак, вечер. Мое место действия. Мое отстроченное по краешку, шелковое сиреневое, пахнущее восторгом единственное место, где возможно действие.

До пяти часов утра – мое время. Время стучит в висках и хрустит  под ногами ледком на лужах.  В моем кармане записка – «Что бы ни случилось, прошу никого в этом не винить, все сделано по моей воле в трезвом уме и здравой памяти».
Адрес и фамилия. Сегодня меня зовут ТЕНЬ.Моя роль – «плачущая девочка».

 

IV

Вход в систему.

 Шаг первый.

Я выхожу  из дома в длинном  халате  с мусорным ведром. Если какая-нибудь добросердечная  соседка увидит меня из окна – ну, подумает,  вышла девочка мусор вечерком выкинуть, что тут такого? Ей не придет в голову ляпнуть, на досуге, мамочке - а куда это, мол, ваша красавица вчера так поздно отправилась? Я, конечно, найду благопристойные объяснения, но подозрения неизбежны. Я должна быть безупречна, доверие – мое основное средство достижения. Достояние, которое нарабатывается годами, а теряется в один момент. Одно неловкое движение, одно некстати брошенное слово и к тебе начинают присматриваться повнимательней. Чуть-чуть более пристально, чем обычно. Чуть более осторожно срезать ножичком тоненькие корочки доверчивой  слепоты. Только пока я безупречна, я могу творить все, что угодно.

Итак, в халатике с мусорным ведром я выхожу из подъезда и, не спеша, иду к мусорным ящикам. Ящики не видно из окон,  они прилично спрятаны за небольшой кирпичной загородкой. Шаг второй. Я быстренько засовываю халатик в полиэтиленовый пакет, засовываю его в ведро под мусор, оттуда предварительно достаю тертую джинсовую курточку, под халатиком надеты заранее джинсы и толстый растянутый свитер. Сегодня  это мой костюм. Костюм – существенное средство манипуляции. То, что ты на себя надеваешь, когда отправляешься … погулять, притягивает, как правило, достаточно определенный круг людей. Это несознательно используют многие взрослые девушки.

Те,  которые ориентированны на пузатых, во всех отношениях,липких  дядечек, с треском натягивают на свою выразительную анатомию соблазнительные  туалеты.

Это теплый пульсирующий мир, с густой влажной атмосферой, непригодной к дыханию. Он близко к солнцу, прорывы  расплавленной магмы, глубинные сотрясения, ядовитый фон, предшествующий  жизни. Сюда не сунется парнишка с десяткой в кармане и кулечком семечек, чтоб пощелкать на пару  на аллейке верхом на лавочке,  да пообжиматься в парке, пока менты не заметят.

А те, которым интересны дикие подростки, стараются одеваться непривлекательно для толстых дядь – отвязно, отпугивающе. Это черствая  хворь, горячая  и безжизненная.  Это угловатая память самоуничтожения, костистые останки цивилизаций на белых песках, смертельное палево желаний  без всякой защитной оболочки. Даже девочка в очках, прилизанная и с умным видом сидящая в библиотеке, она выглядит так привлекательно только для одной категории робких умных мальчиков, которые ни в жизнь не приблизятся к томным дамам и наглым пацанкам. Но они не учитывают, что автоматически становятся  съедобной начинкой своих скромненьких нарядов, потому что  тихенький  - значит слабенький, слабенький – значит сожрут. Даже если не очень хочется - все равно сожрут, потому что попалась. Это  изнуренный отживший мир. Серый и больной. Солнце пробивается сквозь низкие тучи и ищет, кому оно еще здесь нужно.  Откуда я это все знаю? Помнишь, помнишь… Ты тоже это знал, просто…. Сначала ты был Маленький Принц, а потом  …. А потом ты пошел в пивную. А потом ОНА тебе сказала: «Дайте  мне  ваш телефон….» Сегодняшний мой наряд  привлекает определенный контингент и отражает внутреннюю сущность моей героини.  Сегодня я - несчастная маленькая девчонка, из небогатой семьи, видно что-то случилось. Это безумный ледяной осколок, сиреневый  летящий  помысел.

Сверкнувший сдуру, и притянутый бездной. У меня заготовлено пять сногсшибательных  душераздирающих историй, способных выжать слезу сочувствия даже у гранитного героя скульптурной композиции «Гаишник раздирает карман нетрезвого водителя».  Она бродит по улицам, едва сдерживая слезы.

Джинсы, старенький свитерок, застиранная курточка, рюкзачок.

Волосы собраны в хвост с парой трогательно выбившихся прядок. Итак, халатик в мусорном ведре, ведро в кустах, теперь через дырку в заборчике  - в соседний двор, там парком к трассе и я уже неуязвима для случайно встреченных и неожиданно появившихся ненужных знакомых лиц.

Шаг третий.
Вечерний трамвай, дребезжа, везет меня в центр. Вход в систему завершен. Я сижу, смотрю в окно, вхожу в роль. Игра может начаться в любой момент. Я, осунувшись, гляжу в окно, глаза  безразлично в одну точку, губы вздрагивают, чуть заметно.
По моему лицу видно, что мне все равно куда ехать, что мне сейчас вообще – все равно.
 
  V
 
 Когда я первый раз стала Тенью, я тряслась от страха, мне всюду мерещилась то бабушка, которая именно сегодня решит вернуться домой раньше времени, то мамина подружка, то еще сотни мерзких подвохов, похожих на банановую корочку на темной лестнице. Ты слышишь запах, он явно предупреждает тебя об опасности, но ты, не успевая сообразить, что к чему, делаешь шаг и вот уже, поскользнувшись, летишь вниз по лестнице. Хотя началось все не из-за желания, а скорее случайно. Как и многое основное в жизни. Тогда произошла достаточно глупая простая история… Ну…Чего-то особо постыдного или необычного в ней не было, просто все очень наложилось одно на другое… Короче я втюрилась. Другим определением - типа романтичного «влюбилась», или есть еще такое хорошее слово, которое напоминает собирание марок или упражнения с хомячками – увлечение. Нет. Я именно втюрилась, скажем, достаточно неблагообразно. Во-первых, в одноклассника, а во-вторых, с такой вопиющей бесконтрольностью. Собственно говоря, он как-то отличался от других, рослый, симпатичный парень, скажем почти не глуп – в принципе и все. Ничего больше такого сверхъестественного в нем даже в глубоком потенциале не проглядовалось. Мы готовили вместе реферат по истории, вернее готовили разные рефераты, но оказались случайно вечером в читальном зале в одной библиотеке. Так неплохо там разболтались, потом он пошел меня провожать, вернее, не специально провожать, а просто мы вместе вышли и вместе пошли к трамваю по центральной улице, и это выглядело со стороны, будто мы вместе гуляем. Я славлю свое самообладание! Ура! И еще пару «Ура» в довесок! Ничто во мне не выдало смятения! По улице с молодым человеком вечером я шла впервые. Круто, да? Это даже не круто – это полный апофеоз!!! В моем возрасте, некоторые между прочим уже рожают детей. Ну вот.… Топали мы, значит, по вечернему городу, общались значит всячески, взаимоувлекательно, он даже предложил взять его под руку. Гуманитарная катастрофа, чтоб мне так жить! Потом стояли в подъезде. Долго. Мерзли. Беседовали. Что-то в нем проскользнуло, такое особое, чего до сих пор ко мне никакое существо противоположного пола не проявляло. В глазах. Пристальный потеплевший взгляд. С таким …Как бы это передать? Скажем, с таким потекшим фиолетовым серпантином во взгляде. Ленточки извиваются и летят, летят откуда-то с потолка, вниз, в одиночество, в прошлое. С таким многообещающим и очень серьезным эффектом. Возможно, что это был достаточно обычный, отработанный элемент воздействия на неокрепшую психику объекта, но он произвел на меня должное впечатление. Меня всю ночь трясло, в моем умишке громоздились одна на другую сокрушительные сияющие абстракции, на следующий день мчалась в школу, как кобыла в гирляндах, на городской праздник. Хотя обычно, малейшая мысль об этом богоугодном заведении, вызывала у меня жажду смертоубийства и приторные грезы о килограмчиках ….двести-триста, эквивалента тротила. Ну и что дальше? То ли кто-то заметил наш нездоровый интерес друг к другу, то ли еще что, но ему быстренько вправили мозги, чего-то там наплели и он начал так старательно демонстрировать перед народом свое полное абсолютное, непоколебимое, пренебрежение моей персоной, что меня просто зашкалило от удивления. Ну, ничего себе!!! Хотя ничего особо томительного в этой истории не наблюдалось. У меня бы вполне хватило доли здорового пессимизма по отношению к собственным слабостям , чтобы обругать себя … Скажем так, крепко обругать и расслабиться по этому поводу без всяких последствий. Но гадко было то, что в тот момент много чего наложилось. Я вся пребываю в таких драматических переживаниях, а тут еще, очень кстати, мои драгоценные родственнички затеяли очередной семейный концерт и криками, песнями, плясками, половыми играмислезами, а, по-моему, нет ничего более отвратительного и жуткого, чем женщина, которая орет. Скандалит. Ругается. Слезами брызжет. Потом хватается за сердце, на вираже входит в катаклизм, и это все есть отвратно и тошнотворно. Как прокисший жирный супчик, как сухая рыбья косточка, случайно попавшая в тряпку и проткнувшая палец, когда вытираешь стол. Причем я уверена, что люди орут исключительно из удовольствия. Им это нравится, в конечном счете. Страдать, объявлять о своей особой несчастности, и обвинять все и вся в своих горьких разочарованиях в жизни. Можно вообще обойтись без скандалов. Ну, например, кто может меня заставить ОРАТЬ, если я этого не хочу? Я могу разозлиться, если достали. Я могу, в конце концов, психануть, хлопнуть дверью и запереться в своей комнате, изолируясь от раздражающего фактора. Ну, наконец, я допускаю некую степень рукоприкладства в виде небольшого мордобоя, если уж невмоготу… совсем.Но человека нельзя заставить делать то, что он не хочет. Если человек хочет решать свои проблемы путем скандала, значит ему нравится сам процесс. Если нет – он всегда найдет иные пути. Эта замечательная философия семейных скандалов! Изумительная дисциплина, доведенная до смысла, с блеском опровергающая сама себя. Тонкое раскидывание сетей ПРАВИЛ… С неосознанным стремлением, что кто-то их нарушит. Например, создание целого комплекса запретов, которые ни одна нормальная человеческая психика не сможет удержать в голове. Ну, чашки стоят ручками к человеку на полке третьей сверху, тряпочки, которые красные с синенькой полосой для беленьких кастрюль, а которые с синенькой и цветочками для алюминиевых, проводочки, как минные растяжки через порожки – хочешь, не хочешь, заденешь, или тряпочку перепутаешь, или чашечку не так поставишь и тут…Наступает долгожданный момент, когда можно с чувством переполняющего справедливого гнева, обрушить на голову преступника все, что накипело за последние лет двадцать жизни. Скандалист, как хищник раскидывает приманки и злостно терзает добычу. А если ты исполняешь все правила, вообще становишься врагом номер один. А что это ты такой хороший, наверно натворил чего, а может… просто издеваешься? Короче, они из-за какой-то чепухи азартно надрывали себе нервную систему, а я сидела на диване, заткнув уши ладонями, зажмурившись и беззвучно выла от ужаса. Я четко, ясно понимала, что ждет меня в будущем. Мне будет тридцать семь лет, я стану похожа на мою маму, я буду ругаться с ней, ОРАТЬ, а моя дочь будет сидеть в своей комнате и молча выть. От ужаса.Я тоже стану истеричной, одинокой, неоцененной по достоинству, умной, интеллигентной, порядочной женщиной. И вся эта беспомощность, неорганизованность, неуверенность в себе, будет маскироваться под крутую женскую гордость и отсутствие на планете достойного спутника жизни для этакого редкого сокровища, как я. Если я чего-то не придумаю. Вернее если я чего-то не сделаю. Вернее, если я не справлюсь со всем этим уже сейчас. Но это было еще не вся программа на вечер! Этот придурок-одноклассник мне часов в восемь позвонил. Таким смешным заикающимся голосом начал вести разную бодягу, какая я хорошая девушка, такая вот до едрени фени необычная, и вот просто, чтоб я не обращала внимания на его поведение в школе, потому что есть всякие обстоятельства и пусть для всех мы будем чужие-чужие, а он будет со мной встречаться, только, пусть никто об этом не знает. Есть в звучном русском языке несколько слов, которые бы точно отобразили то, что я чувствовала в этот знаменательный момент! Пользоваться ими вслух особой необходимости я не вижу, поэтому внешне, мою реакцию можно было бы описать так, будто меня начал душить жуткий хохот, в тот момент, когда стоматолог вставил мне распорку в рот. Ну ладно, я ему не нравлюсь, черт с ним, понятно, это оправдано и бывает. Так нет! Я ему нравлюсь! Я такая, весь разгром, какая чудесная девушка. Он БУДЕТ СО МНОЙ встречаться! Какая милость! Будет. Благодарствия вам премного, и три поклона в придачу. И вам, и всей вашей родне по материнской линии. Но чтоб никто не знал, потому что с точки зрения общественного мнения это недостойно такого замечательного представителя своего пола!!!Поэтому на его вопрос, насчет того, что я думаю по поводу его предложения, я, подавив приступ экстаза, ласковым шепотом ответила. - ДА ЗАСУНЬ ТЫ СВОИ ПРЕДЛОЖЕНИЯ СЕБЕ… Грубо. Грубо, не изобретательно. Зато так искренне…. С душой. Бросила трубку, и тут же влетела матушка со слезами, пузырем валокордина, душераздирающими претензиями к моему бесчувственному непроявлению реакции но то, какая трагедия творится в доме. Следом залетела бабушка с криком, что уйдет жить под забор, потому что ее лишили счастливой старости в этом доме. Я глубоко задумалась о том, почему данное действо было необходимо переносить в мою комнату, особенно сейчас. Решила, что это естественная потребность настоящего артиста в переживающем зрителе.Последней каплей было обращение бабушки к моей персоне. - А ты чего тут сидишь, бездельничаешь? Вырастешь такой же истеричкой безрукой, как твоя мамочка. Я не выдержала. Я тихо, молча, пару раз хлопнула в ладоши и сказала, что… Ну вкратце передать смысл моих слов можно было так, что зрительный зал удаляется в антракт, в буфет, в бордель, что спектакль изрядно однообразен, и из меня пусть уж лучше вырастет хорошая проститутка, чем такая потрепанная Мальвина из домашнего театра, как обе мои ближайшие родственницы. Пока они, разом успокоившись, хлопали глазками, я выскочила в коридор и смылась. Да, я именно смылась. Я еще плохо соображала, что происходит, я впервые поддалась порыву, я летела по лестнице вниз, сердце колотилось безумно, и единственное чего я боялась, что меня сейчас догонят, остановят, уговорят, разжалобят, вернут. Не важно, что будет потом, лишь бы СЕЙЧАС меня не поймали. Они разольются в соплях, начнут орать прямо на лестничной клетке, хватать меня за руки, мне станет нет стыдно перед соседями и я сдамся. Поэтому, бежала я быстро и не оглядываясь. Так я впервые стала Тенью. Правда, тогда я об этом не знала. Я ничего не хотела. Я сдернулась с места, я ушла, я прекрасно представляла, какой глобальный катаклизм сейчас корежит и курчавит мою маленькую квартирку, но по большому счету мне было на это наплевать. Я была глубоко уверена, что ничего страшного не произойдет. Будет уйма воплей, хлопаний в обморок, вызов «скорой помощи» (обязательная часть программы), на предмет сердечного приступа, но никакого ощутимого вреда здоровью мои кумушки- мамочки – бабушки себе не нанесут. Короче никто от разрыва сердца не скопытится. Это уж сто пудов. Побегут плакаться в милицию? Ну, пошлют их там, куда подальше, хорошо, если вежливо. Зато. Чем больше они сегодня помечутся, побуйствуют, тем впредь будут осторожнее. И терпимее друг к другу. Общая беда в моем лице их сплотит, они помирятся, они перестанут грызться и объединятся в борьбе за мое благополучие. То есть процесс бесспорно болезненный, но явно результативный. Чем больше они сейчас помучаются, тем больше дури выплачется из глаз и скуки из голов. Потому что скандал - это, в сущности, тоже борьба со скукой. Щекочущее нервы примитивное разнообразие, чтоб его…так. Короче, если им нужны проблемы, я их вполне полноценно предоставлю. Уж если им необходимы мексиканские страсти, пусть получают их дозировано, из моих заботливых рук, если уж скандал, так по солидному поводу, а не из-за того, кто куда не ту чашку поставил. На мой взгляд, это будет справедливо и правильно. Это элемент выживания. Моего выживания. Их выживания. В результате это дает нам добро. И вот. Я. Одна. Вечером. На улице. Я. Сегодня. Абсолютно. Свободна. Не только потому, что я могу делать, все что захочется, я внутренне свободна. Я оправдано свободна. Я с такой чистой совестью могу делать все что угодно, что у меня череп пучило, мозг закипал и пузырился, мысли, сорвав смирительные рубашки, отплясывали голышом лезгинку на пружинных кроватях и орали всякую дрянь, умирая от счастья. Это большая разница, когда ты куда-то идешь, и знаешь, что если ты задержишься, дома будут волноваться, что тебя ждут и переживают. Это то же самое, будто за тобой присматривают твоими собственными глазами. И ты точно также боишься сделать что-то не так. А это… Это нечто совершенно непостижимое. Это пронизанное изысканным холодом ощущение, что сейчас ты имеешь право на все. Ты имеешь это право, и все ощущают, что ты имеешь на это право. Я назвала это правом тринадцатого шага. Дай двенадцать раз себя ударить, а потом убей. Ты имеешь на это право. Тебя до этого довели. Ты долго терпел. Ты очень долго терпел. И даже те, кто тебя мучил, они хорошо понимают – ты очень долго терпел, теперь пришла их, вполне заслуженная очередь. Поджимают хвосты, забиваются в будку и скулят в предчувствии увесистой звездюлины. И это потрясающее восхитительное чувство своей оправданной полноценной свободы буквально сшибло

Copyright MyCorp © 2018