Поиск

Календарь

«  Май 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031

Статистика





Суббота, 26.05.2018, 16:58
| RSS
Главная
Максим Максименко


  РАЗРУШЕНИЕ КУЛЬТУРЫ

 

 

КАТАЛОГ "ВСЕОБЩЕЕ", Т.4,РАЗДЕЛ 344-KH8lJ ЭПОХА SSX-9J7 благодаря RTGDFHRYRRB5765-000UIOrty9 получила название "Эпохи саморазрушения" (этнонимия: "Цивилизация 20 века"). До сих пор точно не установлены причины, побудившие историческую формацию SSX-9J7 к активному разрушению культуры (см. локальные деструкции "Воздушные библиотеки") "ВОЗДУШНЫЕ БИБЛИОТЕКИ" локальная деструкция эпохи SSX- 9J7 Трудно выделить причины той ненависти, которая охватила индивидов рассматриваемой формации к такому факту культуры как  Проза книга ("Книга" - см. "Ложь"). Согласно биолетописи, с периода TIYROR789IJ*****rtlo OF-234 по TIURO789IJ******lok:GH123-y56 индивиды (этноним: "Люди") всегда очень дорожили книгами. Книжная культура людей - одна из самых древних в глобальной автокультуре. И все же однажды люди вышли на улицы, объединенные общим стремлением: они вытаскивали из домов и библиотек (Библиотеки - см. "Книга") все книги, складывали их посреди улиц и поджигали. Вокруг были установлены распятия, на которых люди казнили своих писателей (писатели - см. "Ложь"). Писателей сначала заставляли поднести факел к тем грудам книг, которые валялись на улице, потом писателей распинали, сжигали, их прах смешивали с пеплом книг и образовавшуюся затем смесь рассеивали по воздуху. Феномен получил этнонимическое название: "Открытие воздушных библиотек". "ПОДВОДНАЯ ЛИТЕРАТУРА" локальная мутация феномена "воздушных библиотек" Заключается в том, что наиболее именитым писателям вешали на шею собрание их сочинений (см. "Книга"), отрубали руки и бросали в имевшиеся поблизости водоемы (см. также "Каменные галереи"). "КАМЕННЫЕ ГАЛЕРЕИ" локальная деструкция эпохи SSX- 9J7 Необъяснимая ненависть к любому проявлению культуры, вспыхнувшая в людях, не миновала и такой факт культуры как "Изобразительное искусство". Художникам (художники - см. "Ложь") были выколоты глаза (глаза - см. "Анатомия"). На спину и на грудь художникам повесили 4 избивать камнями вплоть до летального исхода. "ОГНЕННОЕ ВАЯНИЕ" локальная мутация феномена "каменных галерей" Заключается в том, что скульпторов (скульпторы - см. "Ложь") обмазывали глиной (глина - см. "Материалы"), затем обжига- ли на костре, до получения скульптуры (см. "Ложь"). (См. также "распахнутый концерт"). "РАСПАХНУТЫЙ КОНЦЕРТ" локальная деструкция эпохи SSX-9J7 Разрушение коснулось и такого локального факта культуры как музыка (музыка - см. "Ложь"). Композиторам и исполнителям (см. "Ложь") связали руки за спиной, а затем стали избивать их музыкальными инструментами (музыкальные инструменты - см. "Излишества") вплоть до летального исхода. Феномен получил также название: "Прощальная симфония". "СУДНЫЙ ГРОХОТ" локальная мутация феномена "распахнутых концертов" Заключалась в том, что некоторых музы- кантов помещали в барабан (барабан - см. "Излишества"), заливали смолой и пускали катиться по склону (см. также "Издыхающие псалмы"). "ИЗДЫХАЮЩИЕ ПСАЛМЫ" А что касается попов, то они просто бросились в зеркала и утонули. Господин RTYUBBFVFRBNKOTRRF983584GNR! Мы вынуждены серьезно предупредить Вас о том, что в случае следующего вмешательства в наш каталог мы будем вынуждены прибегнуть к за- кону. FGDHHTGVR******urtyGNTb6565hfhu! Администрация каталога

 

 

 ЧЕЛОВЕК. ЕСТЕСТВЕННО-НАУЧНЫЙ РАЗДЕЛ

 

 

 ПРАВАЯ НИША. ЧЕЛОВЕК-ТЫКВА

 

История Человека-Тыквы полна скорбей и печалей. Она начинается в 1222 году, когда Клуб Уничтожения Розы преподнес Королеве Инь Янь Женщину-Бобовый Стручок. Королева Инь Янь, любительница изысканных и жестоких шуток, развлекла своих придворных, выдав Женщину-Бобовый Стручок за Человека-Манго. Свадебным подарком королевы стали красные башмачки, намекающие на унизительную подоплеку этой свадьбы. Только голубые шелковые простыни и подушки, набитые пухом колибри, знают, сколько слез проли- ла Женщина-Бобовый Стручок, тайно влюбленная в юного принца Тимир-Язя. В 1224 году Женщина-Бобовый Стручок родила Человеку-Манго наследника и скончалась при родах. Этим наследником оказался Человек-Тыква. Пока Человек-Тыква был маленьким, он казался миловидным, и инфантесса Ми Чур Ин даже взяла его пажом в свою свиту, но со временем тяжелая наследственность Человека-Манго стала сказываться: голова юного страдальца округлялась, принимая оранжевый оттенок, рот его расширялся, глаза беле- ли, все более и более напоминая тыквенные семечки. Именно тогда Человек-Тыква и приобрел свою немилосердную кличку благодаря язвительному языку другого придворного пажа - Кима-Кружащий Лепесток. Пажи все чаще грубо подшучивали над ним, а взгляд принцессы, останавливаясь на его круглой безволосой голове, все чаще выражал отвращение, не скрываемое даже ее оригинальной тактичностью, которую она часто проявляла к слугам. В конце концов, в 1237 году Человек- Тыква попал в придворную когорту шутов. В 1238 году, участвуя в шутовском параде Ночной Тьмы и Тишины, Человек-Тыква так поразил воображение японского принца Дзюго Куроива танцем в окружении горящих квезалей и пылающих голубым огнем венценосных голубей, что принц преподнес в дар королеве все свои розовые нефриты и пурпурные опалы, взамен увозя на Каймановы острова лишь Человека-Тыкву. Фарфоровая джонка принца не спеша летела над изумрудными волнами, а Человек- Тыква, сидя у ног принца вторил ему безупречными параллельными строками. Если солнце взойдет, кажется, Стезя в облаках исчезает... - шептал принц. О, продлись еще хоть на миг, Неземных плясуний искусство! - подхватывал Человек-Тыква. Принц Дзюго Куроива очень привязался к Человеку-Тыкве, гуляя с ним по неизученным до того тропинкам Сада Пыток. Человек-Тыква декламировал стихи, срывая и кидая под ноги принцу самые красивые цветы. Именно тогда наиболее изысканные и утонченные пытки и шахматные партии приходили в голову Принцу Утренней Росы, как высокопарно именовал его Человек-Тыква. Увы! Быстротечны мгновения утренней росы, немилосердно убивает ее полуденное солнце. Во время дворцового переворота 1245-го года Дзюго Куроива был убит. Случилось так, что отрубленная голова принца скатилась в сад, прямо к ногам Человека-Тыквы, а затем перелетела в пруд, где резвились любимые принцем ригодоны. Охваченный отвращением ко всему человеческому роду, Человек-Тыква удалился в сад и выпил эликсир, подаренный ему когда-то нубийской принцессой Мен Дел Ева. С той минуты Человек-Тыква погрузился в глубокий летаргический сон. Проходили века, а он все спал, и знаменитый ученый Чикаго Булз, перевезший его на Британские острова, не смог нарушить плавного течения его сновидений. Среди лондонских сторожей зародилась легенда, что Человек-Тыква проснется в день Страшного Суда. Однако, не будем принимать во внимание невежественные домыслы, а прислушаемся лучше к строкам Насэки Соцумэ, современного японского поэта, далекого потомка принца Дзюго Куроива:

 

 

Долог фазана хвост,

Долог осенний дождь,

Нам кажется долгой любовь,

Но все же шепнул мне мак,

Что сон длиннее всего,

А я-то думал, что смерть.

 

 

 

 СРЕДНЯЯ НИША. МАЛЬЧИК-СОБАКА.

 

 

Ползи, мальчик-собака, ползи, иначе они настигнут тебя. Прячься, мальчик-собака, прячься, кутайся в плащ, прикрывайся тростью, натягивай цилиндр до самых бровей. Крадись, мальчик-собака, крадись. Сюда, мальчик- собака, сюда. К нам, мальчик-собака, к нам, в тень. К нам, из ненавистного света.
Устал. Ложится. Его плечи, ягодицы и пятки касаются холодных булыжников. Позвоночник напряженно прогибается.

 - Хи-хи! Смотри - джентльмен, как последняя пьянь, валяется посреди улицы.

 - Пойдем, Мейбл, пойдем. Нечего глазеть.

 - А вдруг ему плохо.

 - Конечно, ему оч-ч-чень плохо, хи-хи!

 - Фу, как разит!

 - Перестань, Мейбл, пойдем сейчас же!

 - Пропустите меня, я доктор!

 - Отцепите же плащ! Он зацепился за булавку. Вот здесь.

 - А-ах! - Да.

 - Ну и урод...

 

 - Да это же мальчик-собака!

 - Точно, из цирка!

 - Позовите полисмена.

 - Господин полисмен, не подсобите ли бедной девушке, хи-хи!

 - Мейбл, перестань. Простите, с ней это бывает, когда выпьет чуток.

 - В чем дело? Ах да. Джон, помоги-ка мне. И прежде чем перейти к следующему номеру нашей замечательной программы, позвольте спросить вас, дамы и господа. Вы никогда не замечали, как этот цирк удиви- тельным образом напоминает жизнь? Тот же круг, кажущийся бесконечным, но внезапно разрываемый услужливыми "хи-хи". То же обилие невыносимо противного света. Та же земля, пересыпанная опилками и телами мертвых ангелов (Смех в зале). То же ощущение праздника. Тот же взлет. Те же аплодисменты. То же падение. Тот же антракт. Та же клоунада. Тот же финальный парад участников. Те же увядшие цветы. Те же силачи. Те же красавицы. Те же уроды. Особенно уроды. Такие потешные, в чем-то до смешного человечные. Драматичные, но не годящиеся в мелодраму. Не подходящие для сцены "счастливое обретение утерянного ребенка", но вполне убедительные в роли "дитя, с отвращением отталкиваемого матерью". Да-да, дамы и господа, на арене любимец публики - мальчик-собака! (Аплодисменты) Благословенная тюрьма. Прочная, как темница нашего тела. Беги, мальчик-собака, беги. Поднимись над стенами и решетками вверх, к тяжелому небу. Туда, в се- редину Млечного пути. Там, среди громадных звезд, сверкающих как айсберги неведомой Антарктадиды, притаилась главная тайна. Оттуда истекают материнские запахи, которых ты был лишен. И апельсины. Вселенная пахнет апельсинами. И еще чуточку отдает Шабли. Добропорядочные граждане не знают об этом. Но ты-то по- мнишь, мальчик-собака, ты-то помнишь. Там ждут тебя твои невидимые ангелы с бешеной пеной у рта. Убей меня, Звездная Мать. Убей меня во имя твоих разбегающихся глаз и шерстяных рук, убей меня во имя своих треугольных ушей и желтоватых клыков. Убей меня. Потом воскреси меня. Пришел в себя. Дышит. Ну надо же! Встал. Качается. Распахнул дверь. Уходит. Остановите же его... Нет, не надо. Пусть идет. Он вышел и пошел вперед. Улицы мелькали, звезды путались в голове, небо на- кренилось. Вот помойка. Дерутся собаки. Упал. Качает головой. Ругается. Собаки почтительно столпились вокруг. Он пришел к нам. Он с нами. Он среди нас. Он в нас. Он в нас. Решили и набросились. Зловонный клубок. Вскочил. Нет, я не ваш. Меня ждут в другом месте. Побежал. Звезды подворачивались под ноги, облака мешались перед лицом. Меня ждут. Побежал. Бог стоял в самом конце улицы, его лохмотья развевались в обрамлении грозовых туч. Бог ткнул в него пальцем.

 - Здравствуй, друг мой.

 - Здравствуй, Бог.
 
- Бог? Ах да. Бог улыбается.

 - Вот что я скажу вам, друг мой, мой прелестный цветок из неведомого сада, мой грозовой красавец.

 - Да, мой Бог?

 - Мы еще покажем этому проклятому миру, вознесем тебя над ним, заставим сверкать, как черный бриллиант. Посторонись, луна-а-а! Прочь, звезды! Смотрите на него. Все. Он распространит свет по всему небу. Сам. Один. Понимаешь меня, друг мой?

- Да, мой Бог.

- Знай, что ты велик, как двести тысяч этих жалких ничтожеств никогда не будут. Знаешь это? Бог покачнулся. Мальчик-собака подхватил его и понес, прижимая к себе. Они летели меж гнилого сверкания трущихся друг о друга космических тел, меж атомов, проносящихся мимо них в немом совокуплении. Мальчик-собака проходит в дверь. Теперь это его дом, до тех пор, пока Бог не полюбит его насовсем, не простит его. Он кладет Бога на диван. Бог ворочается во сне и скидывает дырявое одеяло на грязный пол. Мальчик-собака нежно укрывает Бога заново. Сам садится на пол. В угол.

- Я буду здесь, пока ты не простишь меня, Бог, пока ты не убьешь меня. Потом воскресишь меня. Бог просыпается. Он с трудом поднимает голову над кроватью. Садится, поводит руками в разные стороны. Мальчик-собака подползает к нему и лижет ноги. Бог улыбается.

 

- Значит, жизнь?

- Да, мой Бог, жизнь. Жизнь навсегда.

Бог садится за стол, срывает газету с двух апельсинов, откупоривает шабли. Мальчик-собака обнимает ноги Бога и прижимается лицом к вонючим носкам.

- Значит, жизнь.

- Жизнь навсегда.

 Мертвый ангел плачет фальшивыми слезами, пена бешенства слетает с его губ. Звездная Мать скалит пасть. Ангелы падают и смешиваются с опилками.

- Значит, жизнь.

- Жизнь навсегда. Мы не пойдем наружу. Мы не встретим жестоких ангелов, мы не умрем, а значит - не надо будет возрождаться, мы не вернемся в этот слепящий круг, под жестокий свинец цветов, сквозь мерцающие лица чужих, никогда больше, нет, нет, никогда.

- И все-таки жизнь.

 - Жизнь навсегда. Вчитайся. Разложи. Раздень. Подставь себя. Пойми. Жизнь. Жизнь навсегда. Навсегда, мой черный бриллиант.

 

 

                                                        ЛЕВАЯ НИША. КЕНТАВР.

 

 

Из волшебного леса вышел раненый кентавр. Он склонил свою гордую голову над ручьем. Тонкие струйки крови потекли сквозь его золотистые волосы и густую бороду, срываясь в прозрачный ручей и смешиваясь с его тревожным журчанием. Белый яд клубился и шипел в открытых ранах кентавра, ноги и брюхо были вымазаны в мазуте, а смехотворные узы целлофана мешались между копыт.                                             Кентавр склонился на колено, лег на берегу ручья и умер. Пан осторожно выглянул из-за дерева. Ему хотелось выйти из волшебного леса и обнять своего мертвого сына, но он боялся даже на краткий миг пересечь незримую границу, остаться без дружеской защиты цветов, деревьев, птиц - словом, всего огромного лесного организма, покрывавшего Пана своей волшебной физиологией. Пан бессильно заплакал. А ведь скоро и волшебный лес исчезнет. Подумав об этом, Пан ощутил страшную пустоту. Но я не умру, сказал вдруг он с упрямой решимостью. Я распадусь на атомы, проникну внутрь ваших фабрик и заводов, внутрь ваших одежд и мозгов. Я растворюсь, распластаюсь, как невидимо - тонкая пленка. Поднимусь к небу. Войду в землю. Я выживу. Во имя своих мертвых детей. Выживу, хоть сколько буду похож на мертвеца. Выживу. И посажу новый сад. Новый лес.

А мертвый кентавр лежал под немилосердным солнцем. Мухи слетались пить его свернувшуюся кровь, они жужжали и дрались за каждую каплю, их бесцеремонная стая взвилась над разлагающимся телом, как разорванная вуаль времени. Муравьи помедлили немного, а потом засуетились около онемевшего рта и остановившихся глаз. Ворона слетела с ветки и осторожно прошлась около хвоста и дальше к спине. Она легонько щипнула мертвого кентавра и тут же отпрыгнула, но не встретив сопротивления, совсем уже смело взмахнула . крыльями и приземлилась на шею мертвеца. И червячки. Маленькие, белые, они почуяли мертвое и ринулись из-под земли наверх, тихо выползая и впиваясь в труп, проникая в мертвую утробу, в полости холодного тела. Они не знали другой игры, другой жизни. Хотели быть. А Бог не пощадил нас. Сохранивших его облик, кто как мог, и вырвавшихся из под его власти, исказивших и изменивших его божественному подобию с фантастически-ми мирами и животными повадками. Он не простил нам страстного желания быть другими, не похожими на него, развоплощенными в слове и извращенными в теле. Не простил плотского бунта во имя бесконечного разнообразия его возможностей. Бог не оставил и не сохранил нас. Нет, нам здесь больше нельзя. Кедронский ручей уходит под землю, его прозрачные струи темнеют, разрастаются, множатся, порождая полноводный Стикс. Все вместе мы падаем на землю, уходим под нее, поднимаемся на поверхность и заодно с тайными травами устремляемся к небу, отрываясь от стеблей и взмахивая набухающими крыльями. Мы. Мы. Неужели мы? Кентавр разлагается, издавая неприятный запах. Вороны слетелись и клюют его живот, растаскивая внутренности. Пан переворачивается, воет, сцепляет колени руками, как если когда-то был эмбрионом. Пан мечется от одного растительного атома к другому, силясь разрушить вечную связь, вернуть время. Смерть пугает Пана. Скелет кентавра лежит на берегу, на обнаженных ребрах виднеются еще кое-где кусочки темного мяса. Мы шептались с облаками. Облака менялись и хихикали. Капризничали. Подтрунивали над нами. Шептали, что Бог не хочет принять нас назад в небо. Что им вид- но его нахмуренное лицо, когда они скользят вот так между нами и ним. Шутили. Передавали его проклятия. Хихикали. И менялись. Опять менялись. На берегу виден лишь белый череп кентавра. Наползающий песок вдруг совсем закрывает его.

Бог, сколько мертвых тел ты мне оставляешь?

 

 

Краснодар 1996 г.  

 


Copyright MyCorp © 2018