Поиск

Календарь

«  Сентябрь 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Статистика





Вторник, 25.09.2018, 06:05
| RSS
Главная
Виктор Красовитов



ЧУЖИЕ СПИЧКИ
 


        Не включая лампы, он стащил с себя одежду, бросил ее в угол комнаты и лег на кровать. Потом забрался под простыню и ощутил горячее тепло голого тела.
Катя негромко дышала. Она легла всего пять минут назад и не могла успеть заснуть, только делала вид, что спит.Он осторожно перекинул руку через ее талию, провел ладонью по животу и остановился там, где были жесткие волосы. Она вздохнула и повернулась на спину.
- Отстань.
- Не притворяйся, я же знаю, ты не спишь, - сказал он шепотом. Она лежала молча и не отвечала. Он повторил попытку.
- Изверг. Дай мне, наконец, уснуть! - она сбросила непослушную руку и резко отвернулась, толкнув его мягким задом.
- Дам, если ты мне дашь.
- Умоляю, угомонись, наконец, - проговорила она в подушку.
- Еще только половина десятого. Следовало бы отметить сегодняшнее событие.
Вместо ответа Кати ритмично засопела. Некоторое время он лежал неподвижно, но желание окончательно пробудилось в нем. Какой тут может быть сон!
Он крепко прижался к ней - так, чтобы она почувствовала, что он ее хочет, и поцеловал в душистую шей), после чего попытался пальцами поймать ее сосок, но получил короткий удар локтем по ребрам.
- Отцепись от меня, эгоист проклятый!
Было не столько больно. сколько обидно'. Он еще окончательно не решил, обижаться ему всерьез или нет.
- Катюша. Сегодня наша первая ночь е новой квартире. Пойми, каким будет первый день, такими будут и все остальные. Я ждал этого часа очень долго. Только и думал сегодня о том, когда мы останемся вдвоем. Закроемся и никого не будем пускать, хоть там война начнется. Давай я принесу выпить. Твоя усталость сразу пройдет.
- Давай ты заткнешься и не будешь мешать мне спать.
- Ты что, не понимаешь, я же хочу тебя. Или мне: перейти на самообслуживание?
- Что я, виновата, если тебе приспичило?
- Выходит, как всегда, виноват я. Ну. Катя.
- О Господи, забери от меня эту сволочь! - сказала она громко, подвывающим голосом.
- Хорошо, - он вскочил с кровати и стал быстро надевать брюки, путаясь в штанинах. - Еще пожалеешь. Попросишь у меня еще. Ни хрена не получишь.
Она села в постели, белея круглыми плечами.
- Идиот. Я устала как собака за целый день так натаскалась, что сил нет пальцем пошевелить. Ты никогда обо мне не думаешь. Весь в свою мамочку. Они говорили одновременно, но каждый слышал только себя.
- Ладно-ладно. Мы это запомним. С кем я, дурак, связался? Предупреждали меня? Не послушался умных людей. Пусть теперь тебя имеют твои сослуживцы. Вон Сергей Сергеевич слюни пускает.
- И это благодарность  за все, что я для тебя сделала? Ничтожество! Если бы не я, до конца жизни снимал бы комнатку в коммуналке.
- Да хоть в сарае, лишь бы твоей поганой рожи не видеть!
- Поговори мне еще. Твои слова тебе даром не пройдут. Чтоб ты сдох сегодня ночью!
- Стерва!
Он простучал босыми ногами по холодному полу, выскочил в смежную комнату, натыкаясь впотьмах на сваленные в беспорядке узлы, коробки, чемоданы, с непривычки не ориентируясь в окружающей обстановке, кое-как добрался до другой двери и , наконец, попал на кухню.
Сигарет нигде не было. Пришлось зажечь свет, чтобы найти их. Он прикурил сигарету и глубоко затянулся.
Вот дрянь, испортила такой вечер Когда закончился бесконечный марафон и сбылись надежды. После выстаивания в долгих очередях за справками, подписями и печатями, после склок на работе, после ожидания решений десятка комиссий. Вечно она крутит по-своему. Он же загадал: как начнется здесь их новая жизнь, так и пойдет дальше. Она все испортила. Ну и пусть, сама виновата.
 Раздался стук в дверь. Кого это там черти принесли? Небось явились к старым хозяевам.
Он потушил недокуренную сигарету в грязном блюдце и пошел открывать дверь.
На пороге стоял Эдик.
-Добрый вечер. Здесь живет Олег Алексеев? - он улыбался.
- Добрый, - ответил Олег удивленно, но вовремя спохватился и добавил:- Чего мы стоим, заходи.
 Эдик переступил порог и сказал:
- Мне некогда. Собирайся, поехали. Я бросил гостей, без тебя у нас не получается.
Олег безнадежно махнул.
- Ты чего сегодня такой скучный? С Катькой поссорился?
- Да ну ее в жопу.
- Где она прячется? Зови ее сюда скорей, я вас быстренько помирю.
- Извини, пожалуйста, я сейчас рубашку накину.
- Олег, перестань. Одевайся сразу, цепляй Катьку и поехали.
- Думаю, не получится. Она уже спит. Мы целый день расставляли мебель. Сам понимаешь, как оно бывает с переездом. Кстати, откуда ты узнал адрес?
- Правильный вопрос. Я заезжал к тебе утром на старую квартиру, ты как раз уходил за машиной. Тебе Катя. ничего не передавала? У старшего сына сегодня день рождения.
- Странно, она об этом не сказала
- А чего удивляться. Женщины - они все одинаковые. За тасовкой забыла.. Поднимай ее.
- Нет, я ее будить не стану.
- Знал бы, что ты такой не сговорчивый, ни за что бы не приехал. Стол накрыт, напитки буржуазные, пиво есть, рыбец сказочный, мясо с картошечкой. Ну, чего ты. Сядем. По слегка, по чуть-чуть.
- Мне же надо привести себя в порядок, побриться, переодеться, - неохотно согласился. Олег.
- Вот и отлично. Полчасика придержать компанию можно. Только ты не тяни резину. Деньги на такси есть?
- Оставь свои шуточки.
- Какие шуточки, у тебя столько расходов! - Эдик повел головой, демонстрируя гордый профиль.                                                                                                                                                 - Короче, через двадцать минут чтобы был у меня. А я за это время заскочу к Павлику, он мне кассету обещал записать.
- Ты и его хочешь пригласить?
- Хочу. Пусть веселит компанию.
- Одного или с женой?
- Конечно одного.
- Мне показалось, ты с ней сдружился.
- Нет. Теперь уже нет. Она ненормальная, укусила меня позавчера, когда танцевали. Вот такой синяк поставила на плече, - он соединил кольцом большой и указательный пальцы.
- Темпераментная женщина, я танцевал с ней пару раз, - сказал Олег.
- Не то слова. Только руками куда не следует лезет.
- Откуда Павлик ее откопал?
. - Бог его знает. Уже года три живут вместе.
- Разве это жизнь.
- Им виднее. Ну, я покатил. Не прощаемся.

 

Он ушел. За окном было слышно, как хлопнула дверца, включилось зажигание и отъехала машина. Это даже к лучшему, что его позвал Эдик. Зачем ему оставаться дома? У Эдика всегда полно народу, и хоть часок можно будет посидеть и отдохнуть, пока тот не запустит музыку на полную мощность.
И хорошо, что Катя спит. Нечего ей там делать. Вечно изображает из себя принцессу или, как она сама о себе говорит, престижную женщину. Конечно, она умеет держать дешевую "Астру" как стодвадцатимиллиметровый "Ротманс" и заливисто смеяться, когда совсем не смешно, но нужно понравиться человеку, и в разговоре не теряется, а если захочет, любому скажет такое, что хоть под землю провались. Но сегодня пусть выспится. Сон ей пойдет на пользу.
Он подошел к умывальнику и посмотрел на себя в небольшое круглое зеркало, висевшее над раковиной. Это зеркало путешествовало с ним по квартирам не первый год и вот теперь нашло постоянное место жительства. Заглянув в него, Олег увидел незнакомую физиономию. Никогда раньше отражение не казалось ему таким чужим. Тыльной стороной ладони он провел по щеке. Если они будут сидеть во дворе, там мало света, и никто не обратит внимания, что он не побрился. В окно настойчиво забарабанили.
- Открыто, - сказал Олег громким голосом, полагая, что это вернулся Эдик. Дверь распахнулась, и в нее влетел Павлик Новак. На кухне сразу стало тесно.
- Олежек, дорогой, поздравляю! Ты ж мой родненький! Дай я тебя поцелую, - Павлик подскочил к Олегу, схватил его в объятия и, обдавая многослойным перегаром, трижды звонко поцеловал красными блестящими губами.Потом поймал руку в свои и принялся ожесточенно ее трясти.
-Молодец. Две комнаты? две комнаты и кухня!
Когда Олег обрел свободу, он снял полотенце с крючка и вытер щеки от влаги.
- Олежек, ты что, обиделся? Что-то не так? Я же не хотел!
- Не кричи, жену разбудишь. Она тебе покричит.
- Понял. Все ясно. Я ведь не знал, что мама дома. Тишина... - но без остановки продолжал с прежней интонацией: - Ты собираешься к Эдику? Я ему такой подарок
приготовил, закачаешься! Кассета - блеск. Завал! Атомная кассета. Таких вещей никогда не слышал. Свояк был у меня, когда я записывал, так на коленях ползал, просил дать переписать. Хе-хе. Вот что он у меня получит, сука! - Павлик свернул из пальцев известную комбинацию и зачем-то сунул ее Олегу под нос.
- Бери бутылку водки и по- быстрому поехали. Давай-давай, -  продолжал он.
- Откуда ты взял, что у меня есть бутылка водки?
- А разве нету?
- У меня с переездом столько хлопот, что я за хлебом сходить не успел.
- Так-так, понятно... - Павлик огляделся по сторонам. - Маленькая у тебя кухня, Олежка.
- Во всяком случае, лучше, чем в коммуналке, когда на четыре семьи одна плита и сосед-пьяница, нализавшись бражки, начинает не стесняясь пердеть, если кто-то надумает попить чаю.
- Не расстраивайся, ты мою кухню помнишь? Почти такая же. И, как видишь, я не умираю! -- Павлик радостно похлопал себя по плотному животу. - В углу полочки прибьешь. Между стеной и раковиной столик можно втиснуть будет, а холодильник возле плиты поставишь. Вот здесь плакат повесь. Я подарю тебе, если на новоселье пригласишь.
- Обязательно приглашу.
Павлик на минуту задумался. В свою очередь Олег не рискнул развлекать его разговорами.
- У тебя в самом деле нечего выпить? - его голос звучал грустно, как на похоронах.
- У меня нет. Поезжай к Эдику, там этого добра хватает.
- У него? У него, конечно, будет. А ты к нему собирается?
- Не раньше чем через пол часа.
- Значит, там и встретимся. Нет, все-таки маленькая у тебя кухонька.
Он вышел, но через секунду его голова появилась в дверном проеме:
- Я могу немного задержаться. Тут поблизости надо снять с клиента бабки. Но я обязательно приеду. Так и передай.
- Непременно передам. Павлик Новак - редкостный экземпляр. Ворвался, выпалил тысячу слов, даже не дал опомниться! и убежал. Олег только сейчас вспомнил, что хотел сказать ему про Эдика, который был здесь несколько минут назад.
В темной комнате он отыскал нужный чемодан, достал рубашку и новые джинсы. и переоделся. Пояс застегивался с трудом. Твердая ткань туго обтягивала бедра и кое-где заламывалась складками. Пришлось намочить в тех местах водой.
Он умылся на кухне, затем тщательно причесался и сдул с гребешка Несколько волосинок. Кажется, теперь можно выдвигаться.
Снаружи кто-то несильно дернул дверную ручку. От Павлика просто так не отвяжешься. Он предпочитал чтобы за такси расплачивался любой, только не он. Пришлось открывать. Падающий  свет вырвал из ночи стройную фигуру девушки. Олег не сразу узнал ее, а когда узнал, то и не пытался скрыть растерянности. Это была Лариса, жена Павлика.
- Ты ползла в приемный день. Будешь третья по счету, - сказал он, впуская ее, к вдохнул тонкий аромат дорогих, вкусных ночных французских духов.
- А кто у тебя был? - она при села на стул. На ней было скользящее дорогое платье из тонкого шелка.
- Эдик заезжал.
- А-а. Мальчик, который своего не упустит. Клещами с мясом вырвет. Терпеть не могу эту породу.
- Павлик только что ушел, -сказал он.
- А этому придурку чего от тебя надо было?
- Я так так не узнал. Он не успел сказать.о чем.
Лариса скользнула взглядом по сторонам и потянула носом.
- Чем это у вас здесь пахнет?
- Старый фонд, ничего не попишешь.
- Старые дома - как вещи из комиссионки. Что с ними ни делай, все равно ле^ьш запах остается.
- Зато я^-bj кубик скоро пойдет под снос. Мы получим квартиру в новом районе.
- Когда это будет. Дожить бы.
- Выпить хочешь? - Олег попытался изменить тему разговора.
- Чем собираешься угощать?
- Есть вино и водка.
- Лучше немножко водки.
Он достал непочатую бутылку из стола и наполнил рюмку. Водка предназначалась телемастеру, который обещал завтра установить антенну.
- С новосельем, - сказала Лариса. Они выпили. - Теперь вам и детей можно заводить.
- Катя, хочет, а я не знаю даже. Без ванны, без горячей воды - пугает.
- Ты бы лучше мне помог. Вместо ответа он рассмеялся.
- Квартира - это огромное дело. Зверь и тот себе нору ищет. Была бы у меня своя квартира, я бы тогда не так зажила, - протянула она мечтательно.
Он потянулся к бутылке, чтобы налить еще. . ;
- Спасибо, пока больше не хочу. Я забыла спросить, а где твоя супруга?
- Сны смотрит.
- Выйдем на свежий воздух. Здесь душно. Олег согласился и засуетился. Действительно, пора идти, а то, не дай Бог, Катя проснется. Она терпеть не может Ларису и, как только ее вспомнит, называет не иначе как блядью. Он долго не мог попасть ключом в замочную скважину, а когда запер дверь, подошел к Ларисе. Она ждала, прислонившись к беседке.
- Пойдем, - он взял ее за руку.
- Дай я скажу тебе что-то на ушко.
Он наклонил голову и почувствовал ее дыхание, переполненное спиртом, а потом губы на щеке и на своих губах. Тонкие руки обволакивали его, и он растворился в ее запахе, в ее поцелуе. Когда их глаза встретились, он увидел там пляшущие огоньки. Он поцеловал ее долгим поцелуем.
- Эдик пригласил меня на день рождения сына. Поехали вместе, - попросил Олег.
- Меня-то он не приглашал.
Поехали лучше ко мне, - предложила Лариса.
- А если Павлик вернется?
- Мы его просто не пустим.
Она обняла его за шею, потом вдруг слегка подпрыгнула и, захватив его ногу своими ногами, съехала по ней, прижимаясь лобком. Потом они целовались еще и еще.
- Пойдем, - наконец сказала она.
Они вышли на улицу. Лариса взяла его под руку. Он чувствовал, как она трется грудью об его локоть. На углу Олег сказал:
- Поймаем тачку, я заброшу тебя домой, сам поеду к Эдику. Я не могу иначе, я обещал.
- Ты, оказывается, трус. С первого взгляда и не скажешь. Никогда бы не подумала.
Он решил не отвечать. На такие слова ответа не придумаешь.
Мимо промчалась машина с зеленым огоньком. Он помахал рукой, но безрезультатно. Вероятно, она спешила на заказ. Они продолжали молчать.
Какой-то мужчина и совсем молоденькая девчонка подошли и остановились рядом с ними.
- Вот как получается, Мариночка, - говорил мужчина своей спутнице. - Бывает, людей водой не разольешь. Это они называют дружбой. Едят из одной посуды, курят одну сигарету на двоих, меняются одеждой. Деньги для них ничто. Даже девушкой могут поделиться. Вместе встречают невзгоды и вместе празднуют победы. И, главное, каждый не скупясь дарит свое тепло. А потом появляется женщина-разлучница и уводит кого-то из них. Помню я одного такого. Но забыл он про лучшие денечки. Засосала его семейная жизнь. Даже изредка теперь он ко мне не заглядывает. Мало того, на улице узнавать не хочет. Хрипловатый голос показался Олегу знакомым. Он внимательно посмотрел на мужчину и рассмеялся. Надо же, это был Саша Виноградов.
- Черт глазастый! Ты до сих пор ночью видишь лучше, чем днем. Рад тебя видеть. Честное слово, я тебя сразу не узнал. Значит, богатым будешь.
- А я и так богат. Познакомься. Мое бесценное сокровище - Мариночка.
- Очень приятно, Алексеев Олег, - он слегка поклонился, незаметно поглядывая в сторону девочки.                                                                                              

- Ну, как живешь, старина?
- Только сегодня переехал. Вон мои ворота. Теперь мы с тобой соседи. Заходи в любое время. Квартира номер. один.
- Что у тебя делать? Что мне прикажешь делать у семейного человека? У тебя семейная жизнь. Лучше ты ко мне. Адрес помнишь еще?
- Такое спрашиваешь. Обязательно зайду. За спиной раздался смех. Олег оглянулся. Лариса разговаривала с тремя парнями. Вернее, с одним из них. Двое стояли в сторонке. Все они были одеты в черные, под цвет волос, кожаные куртки и походили друг на друга, как родные братья. Что-то птичье присутствовало в их облике.
- Сколько лет мы с тобой не виделись? - Саша Виноградов посмотрел туда, куда смотрел Олег.
- Да лет семь, пожалуй.
- В конце дня я всегда дома. Посидим, вспомним времена былые. А хочешь, сейчас пойдем. Забирай свою мадам и пошли.
- Нет, в следующий раз. Давай
хоть завтра.
- Договорились. В это время тебя устроит?
- Без разговоров.
- А надумаешь сегодня - милости просим. Мы спать еще не сбираемся. Правда, Мариночка?
- Спасибо, лучше завтра, - сказал Олег.
- До встречи.
- Пока.
Они пожали на прощанье руки, а девушке Олег кивнул головой.
Он проводил взглядом удалявшегося Сашу Виноградова. Да, время может здорово изменить внешность человека, но походку никогда. Даже со спины было видно, как он высоко подбрасывает колени.
Олег ждал, когда Лариса закончит разговор. Ее собеседник наклонился к ней и что-то тихо говорил на ухо.
- Я же сказала - нет, - отрывисто произнесла Лариса. В ее голосе больше не слышалось смеха. Она повернулась и пошла понаправлению к Олегу.
- Одну минуточку, - парень в черном опередил ее. - Молодой человек, у вас огонька не найдется?
- Сейчас... - Олег засунул два пальца в задний карман джинсов, но никак не мог зацепить коробок, поэтому завел левую руку за спину и помогал ею. Все трое  обступили его, а Лариса осталась на краю тротуара. Кое-как он достал спички и протянул их тому, кто просил. Парень долго прикуривал, подсвечивая лицо снизу. Олег вспомнил, как в детстве с дворовыми ребятами спускался в подвал и использовал этот прием, чтобы напугать других.
- Оставьте себе, - сказал он. - У меня дома целая упаковка. Я здесь рядом живу.
По улице медленно двигался рефрижератор "Трансавто", покашливая простуженным мотором. Когда он подъехал совсем близко, Лариса перед самым его носом быстро перебежала дорогу. Рефрижератор не спеша покатился дальше.
- За спички - спасибо. Ну а если ты такой добрый, подари нам свою подружку.
- Вы ошибаетесь, это не моя девушка, - облегченно сказал Олег, краем глаза замечая, что машина подмигивала красными стоп-сигналами уже метрах в двадцати, а Ларисы нигде не быловидно. - Это жена моего товарища. Мне нужно посадить ее на такси.
- Ишь ты, как красиво говоришь. "Моего товарища". Прямо как в семнадцатом году. А ее муж,должно быть, с твоей женой прогуливается.
Олег промолчал и посмотрел в сторону. Рефрижератор добрался до следующего перекрестка и, тяжело пыхтя, заворачивал за угол.
- Короче, хватит болтать. Вали отсюда, пока цел! Чтоб я тебя больше никогда не видел! - Он резко развернулся, хотел сделать шаг, но не сделал, потому что Лариса исчезла. Он повертел головой и зло бросил: - Какой дом? Куда она испарилась?
Его дружки молча озирались. Тогда он снова повернулся к Олегу, изобразил на лице улыбку и тронул его за плечо.
- Ты не обижайся. Я это так, просто пошутил.
Под звуки их шагов Олег перешел на противоположную сторону и вернулся в свой двор. Он подождал, пока шаги стихнут, потом еще несколько минут - и выглянул на улицу. Там не было ни души. Неприятная троица исчезла. Слава Богу, они удалились к затону. Олег направился в противоположную сторону, - туда, куда поехал рефрижератор, - заглядывая в каждый двор. На середине следующего квартала его окликнули шепотом. В узком дворике слева тянулась глухая стена, а справа в деревьях и раскидистых кустах тонули одноэтажные дома. Лариса пряталась в ночной тени, но ее желтое платье было видно издалека. Когда он подошел к ней, она обняла его и уронила голову ему на плечо. За забором кто-то играл на гитаре и пел. В медленной мелодии сквозила тревога.

Чужие спички, чужие сигареты,
Чужие женщины, чужие пистолеты.
А я ищу свои вечер до утра,
Но не найду, пожалуй,никогда.


- Что случилось? - Олег гладил ее густые светлые волосы.
- Я боюсь его, - сказала она.
- Откуда ты его знаешь?
- Это страшный человек.
- Тебе необходимо немедленно возвращаться домой.
- Мне туда нельзя. Он меня везде достанет. Найдет, отыщет.
Олег почувствовал, как рубашка на его плече быстро мокнет.
- Что он от тебя хочет?
Лариса ничего не говорила,только крепче прижималась к нему.
Неожиданно в его сознании вспыхнула мысль. Он приложил некоторое усилие, чтобы оторвать Ларису от себя и заглянуть ей в лицо.
- Ты помнишь, с кем я только что разговаривал на углу?
- Да.
- Отправляйся сейчас же прямо к нему.
Она отрицательно помотала головой.
- Слушай меня внимательно. Его адрес: Чехова девять, квартира три. Легкий адрес: дюжина в сумме.
- Я тебя одного не оставлю.
- Прекрати сейчас же! Иди и жди меня там. Ему расскажешь все.
Он сильный, он знает, как помочь.
Он увлек ее в глубь двора.
- Я этот район наизусть знаю. Где-то здесь была калитка. Да вот же она, совсем заросла травой, -
он открыл калитку. - Тут сквозной проход. Попадешь точно к его дому.
- А ты?
- Обо мне не думай. Мало ли что может случиться. Я тебя прикрою. Моего друга зовут Саша Виноградов. Чехова девять, квартира три. Запомнила?
- Я боюсь за тебя.
- Что со мной может случиться? Зачем я им нужен? Я заглянудомой, - может, жена проснулась. Поймаю такси и увезу тебя.
Она продолжала стоять не двигаясь.
- Чего ты ждешь? Я буду там через пять минут! - Олег поставил на место покосившуюся деревянную решетку, и, когда убедился, что Лариса скрылась в темноте, пошел к выходу. Теперь уже пели на два голоса. То ли фальцет, то ли женский голос выводил высокие ноты.


Когда приходит скорый час прощанья,
Мы забираем наши обещанья,
Чтоб раздавать их в следующий раз,
Забыв, что наш огонь давным давно погас.


У ворот Олег посторонился, чтобы пропустить идущих навстречу людей, но отпрянул, когда понял, кто они. Холодные мурашки поползли по телу.
- А, наш дружок! Давненько не виделись. Я же советовал тебе не путаться под ногами, - говорил главарь, не выпуская изо рта потухшую сигарету.
- Отвечай быстро, куда ты ее спрятал?
- Ребята, честное слово, не знаю, где она.
- Такой большой, а обманываешь. Тебя разве мама не учила, что обманывать старших нельзя?
- Я ничего не знаю. Я здесь по своему делу.
- Зачем ты хочешь себе зла? Заступаешься за последнюю тварь. Или она тебя сладеньким заманила? Она это может. Говори по-хорошему! Они надвигались на него. Он пятился назад, пока не уперся спиною в забор. Ветка сирени щекотала ему щеку.
- Ты плохо меня слышишь,что ли? - Парень в черном опустил руку в карман, достал оттуда
что-то и щелкнул. Олег ошибся, это оказалась не зажигалка. Тускло блеснуло лезвие ножа. - Я ее,
блядь, все равно поймаю, а если поможешь, мы станем вечными друзьями. Из-за нее я провел в санатории три года. Знаешь, что такое санаторий?
- Нет, - сказал Олег, еле шевеля сухим языком.
- И никогда теперь не узнаешь. Холодное лезвие упиралось ему под нижнюю челюсть и мешало дышать.
- В последний раз тебя спрашиваю.
- Не делай этого, - сказал Олег сдавленным голосом. Он не почувствовал боли и не успел пожалеть о том, что не остался дома. За забором начали петь новую песню. Запах сирени струился в воздухе. Последнее, что он увидел, это как на синем бархате ночи криво улыбался тонкогубый месяц.

                                       

Командировочный

Николай Иванович Горелов, светлый шатен с пшеничными усами, возвращался домой из командировки. Он был доволен собой. Билет удалось купить без очереди, по ошибке встал в кассу для инвалидов. Командировка закончилась без осложнений, он подписал все бумаги, которые следовало подписать, а то, что не смог договориться о дополнительных поставках сырья, это даже к лучшему. Секретарша, оформлявшая командировочное удостоверение, оказалась очень милой, веселой женщиной, она не только улыбалась и отвечала на шутки, но и умела понимать без лишних слов. Она прямо сказала, что не прочь провести с ним время. К сожалению, его поезд отходил в восемь вечера, и не имело смысла затеваться, но приехать в следующий раз теперь есть за чем. На вокзале он успел телеграфировать жене, что приезжает "сороковым". Телеграмму можно было и не давать: за все время жена только раз встретила его, когда он привез из столицы двухкамерный холодильник, но для него это считалось необходимым штрихом. Еще один приятный момент: он купил ей колготки, о которых она уже не раз заговаривала, каких-то полчаса потолкавшись в толпе у прилавка. И еще случайно взял бутылочку токайского для домашнего бара - такого вина у них в городе днем с огнем не найдешь. Причем ни копейки не истратил из денег, взятых на всякий случай из дома, обошелся теми, которые получил на командировку.
С попутчиками немного не повезло. В купе, кроме него, ехали двое: старый грузин со старым репертуаром анекдотов и жилистый мужчина со злыми глазами - по его внешности трудно было определить, чем он занимается. Он отвечал на рассказы первого коротким смехом, то и дело вставляя с детства набившие оскомину выражения. Николай Иванович постарался побыстрее заснуть, а наутро проснулся от смеха соседей. Они как будто и не ложились спать. Исчерпав, наконец, запас анекдотов, старый грузин начал вспоминать о своей семье, говорил о том, что везет на свадьбу сына два ящика шампанского, а потом поведал длинную историю про то, как сам женился. Николай Иванович подумал, что лучше бы он вместо пустых разговоров предложил распить хоть бутылку, если у него два ящика, но тот дальше и дальше спускался по лестнице воспоминаний. Ничего не оставалось, как выйти в прокуренный тамбур и смотреть через мутное стекло на спешащие столбы, маленькие полустанки, одинокие строения, забытые в широких полях. Вечерело. Через час они приедут в город.
Поезд прибыл точно по расписанию. Николай Иванович снова оглядел полку со скатанным матрасом. Ничего не забыл. И вышел на перрон. Так и есть, Аня не встречала его.
Он поспешил в здание вокзала. Телефон-автомат был свободен и работал.
Николай Иванович опустил монету только тогда, когда на том конце сняли трубку.
- Слушаю, - сказал мужской голос.
- Это 2-38-43? - удивленно спросил Николай Иванович.
Трубка неуверенно что-то пробормотала, а потом сказала тем же голосом:
- Кто вам нужен?
- Аню. Аню можно?
- Аня, это тебя, - сказал голос в сторону.
- Я слушаю, - немного погодя раздался голос жены.
- Аня! В чем дело? Кто там у тебя?
- А, это ты, - протянула она. - Откуда звонишь?
- Как откуда? Ты что, телеграмму не получила.'
- Получила. Так ты приехал?
- Приехал, - выкрикнул он, ощущая, как щеки надуваются, нижнюю губу тянет вниз.
- Извини, Коля, я занята. Перезвони минут через десять.
В трубке остались колючие прерывистые гудки.
Он вышел на привокзальную площадь. Троллейбуса не было. Несколько человек ожидало такси. Он сделал круг по площади и вернулся к телефону. Теперь здесь собралась очередь, и некоторое время пришлось потоптаться. Когда он дозвонился, тот же мужчина сказал, что Аня куда-то вышла. Вернется скоро.
Николай Иванович ничего не мог понять. Внутри закипал гнев. В чем дело? Кто этот наглый тип? Почему она бросает квартиру, оставляя там неизвестного человека? Да как она смеет!
Он снова схватился за телефонную трубку и начал громко говорить в нее, как только провалилась монета.
- Коля, успокойся, - прервала его Аня. - Я сейчас уезжаю к матери, она заболела. Ты больше не
звони сюда. Миша устал после работы, он хочет спать.
- Какой Миша? О чем ты говоришь?
- Ты его не знаешь. Он теперь будет жить у меня.
- Как это жить у меня? А мне куда деваться?
- Ты человек взрослый. Придумай что-нибудь.
- Но меня только пять суток не было дома! Я сейчас подъеду, и мы с тобой поговорим.
- Твои вещи я собрала, заберешь их потом.
- Анна, немедленно прекрати этот цирк!
- Боже мой, ты только вернулся и уже успел так надоесть.
Она положила трубку, и сколько он потом не набирал номер, ему отвечали короткие гудки.
На стоянке он ринулся вперед к подъезжавшей машине, забыв о том, что он воспитанный человек и занимает должность инженера. Приветливый водитель попробовал поинтересоваться, куда он так спешит, но, не получив ответа, сам додумал историю до конца и понимающе объяснил себе, что дома лучше, чем в других местах.
Пока Николай Иванович расплачивался, суя водителю смятую трешку и копошился в ногах, беря в обе руки вещи, и неудобно с вещами задом вылезал из такси, он не заметил, что на переднее сидение кто-то сел. Только стоя на тротуаре, он увидел в машине Аню.
- Ты куда? Постой!
Аня опустила стекло и сказала:
- Мама тяжело заболела. Я останусь ночевать у нее.
- А я?
- Ты домой не ходи. Миша тебе не откроет. Мы врезали новый замок.
- А мне что ты прикажешь делать?
- Не расстраивайся. Тебе же обещали дать квартиру в этом году.
- Мне ее уже шесть лет обещают!
- Я знаю. Но ты ведь уверял, что в этом году точно.
Николай Иванович покрутил головой, словно хотел из нее что-то вытрясти.
- Ничего не понимаю.
- А что тут понимать, - ответила она и, отвернувшись, бросила таксисту: - Поехали.
Машина обдала его клубом дыма и исчезла за поворотом. Медленно переставляя ноги, он вошел во двор. Справа стоял двухэтажный дом с единственным подъездом, крайние два окна на втором этаже не горели, прямо перед ним скособочился невысокий домик, отгородившись палисадником, а слева громоздились сараи и сарайчики. Ему очень захотелось пить, видимо, после невкусного шницеля, которым кормили в вагоне-ресторане. Вода полилась из колонки толстой холодной струей, обдавая брызгами лицо, она имела сладковатый привкус. Он вытер капли ладонью, отошел к скамейке и присел на нее.
Мысли, как осколки, сбивались в голове. Что делать? Что, в конце концов, произошло? Последней глупостью было отпустить Аню. Почему он позволил ей уехать?
Николай Иванович понял, что попал в очень неприятную историю. Он не знал нового адреса своей тещи. Год назад она поменяла квартиру, но он так ни разу там и не побывал. Сломать дверь, войти туда, где столько лет прожито, где все сделано его руками: обои, полочки на кухне, аквариум, - расправиться с тем негодяем, который сейчас валяется на его постели, ходит по комнатам в его тапочках, есть из его тарелок. Но квартира принадлежала Ане. Его бывшей жене Ане. Он сидел согнувшись и тяжело дышал, как от долгого быстрого бега. Вдруг из освещенного подъезда вышла высокая тень. Прекрасно, если это он. Рука пошарила по земле и нащупала продолговатый холодный предмет. Николай Иванович поднялся с зажатой в руке ржавой железкой и быстро двинулся навстречу мужчине, который, ничего не подозревая, посторонился, думая уступить дорогу.
- Стой. Ты мне за все ответишь! Парень перехватил замахнувшуюся руку, резко повернул ее так, что Николай Иванович вскрикнул от боли одновременно со звоном железа об асфальт.
- Ты что, дядя, с ума спятил?
- Отвечай, тебя зовут Миша?
- Миша не Миша. Ты давай лучше пойди проспись.
- Мне негде спать. Мое место занято. Его занял Миша.
- Проваливай отсюда, пока я тебя не полечил.
- Послушайте, - перешел на "вы" Николай Иванович, - мне только что собственная жена сказала, что мое место занято. Если вы тот самый Миша, давайте поговорим по-мужски.
- Я не тот Миша, и мне с тобой не о чем говорить, козел.
- Успокойтесь, ребята. Он тебе правду сказал. Он здесь живет, но случилась неприятность, - сосед
Петрович вырос между ними.

- Иди, иди, браток. Не обижайся, в жизни всякое бывает. Я его сейчас успокою сам. Коля, отпусти его.
Петрович разжал непослушные пальцы Николая Ивановича, которые никак не хотели отрываться от чужой куртки.
Незнакомец, не стесняясь в выражениях, ушел, а они сели на скамейку.
- Анька тебе рассказала, теперь ты в курсе дела. Говорил я ей, что рано или поздно этим кончится. Нехорошо.
- Петрович, так ты знал?
- Знал не знал. Какая разница. Мало ли о чем человек знает. Что ж ему, обо всем говорить?
-   Ты бы мне сказал, я бы ее быстренько  научил.
-   Ничему бы ты ее не научил. Баб не так учат...
-   Но почему она так сделала? - голос у Николая Ивановича задрожал. Он испугался, что вот-вот заплачет.
-   Тебе бы выпить сейчас не помешало.
-   У меня есть в портфеле вино.
-   А, вино, что оно дает?  Погоди, я открою сарай. Там у меня
есть, что надо.
Петрович вернулся с пыльной бутылкой и грязным, захватанным стаканом.
-  На, пей. Так-то будет лучше.
Николай Иванович сделал глоток и отстранил стакан.
-   Отрава.
-   Не отрава, а то, что надо. Пей, - и когда убедился, что стакан опустел, заметил: - Мы говна не держим. Самогон - первый сорт. Собственный рецепт.
-   Почему она так со мной поступила, Петрович? Что я ей плохого сделал? Ведь я тянул все вдом, все для нее. Ни друзей не водил, не пил, не изменял.
-   Это верно.
-   Ну тогда почему?
-   Значит, ты такой человек и есть. Пораскинь мозгами, тебя же в институте учили.
-   В техникуме, - сказал Николай Иванович и по привычке хотел объяснить, что не всякому со среднетехническим образованием удается  занимать  инженерную должность, но осекся.
Петрович налил себе полста­кана маслянистой жидкости и зал­пом выпил.
-  Больше не буду. Нельзя. Старуха с утра злая ходит. - Он подумал и добавил: - Я тебе вот как скажу. Тебе сколько лет? Тридцать два? Молодой совсем. Когда я был такой, как ты, тоже часто спрашивал, отчего и почему. А потом понял: все от меня зависит. Я не бабник, но жизнь длинную прожил. Было у меня их четыре. С первой пожил немного, а после разбежались, не сошлись характерами. Слава Богу, детей не было. Потом со второй сошелся, прямо перед войной. Ее брат меня с ней по­знакомил, вместе сапожничали. После. войны я к ней не вернулся, она: с одноруким спуталась. Ну а со второй Сергеевной мы двадцать шесть лет душа в душу прожили. Умерла она, царство ей небесное. Хорошая женщина была. Теперь вот эта. На старости лет нельзя оставаться одному. И ты знаешь, Коля, я заметил одно: все они по­степенно становились похожими одна на другую, как сестры-близнецы. И так же обнимали, и целовали так же, и слова одни и те же говорили. Поначалу, когда я это заметил, мне аж страшно ста­новилось, а потом понял, что это от меня зависит. Ведь человек - он как зеркало, что видит, то и отражает. Такое вот дело. Каким ты будешь - и к тебе такими будут. Ну, ладно, заболтались мы. Пойду я спать. Тебя не приглашаю, старуха целый день злая ходит.
Петрович прошел к сараю, по­гремел замками и отправился к сво­ему домику, обогнув палисадник.
Николай Иванович продолжал сидеть. Поздний вечер принес про­хладу. Звезды на небе четко про сматривались. Внутри беззвучно просыпалась пустота.
Он поднялся и стал посреди квадратного двора. В гостиницу селят только с иногородней пропис­кой, друзей у него нет, женщины тоже. А могло их быть сколько угодно. Двор казался совершенно незнакомым и чужим.
- Выходит, я пустое место, если никто меня не отражает в своем зеркале, - произнес он.
Он посидит до утра на скамей­ке, а завтра пойдет на работу. Ведь еще осталась работа. Или и там ему скажут, что он лишний?
Он огляделся по сторонам и негромко рассмеялся. Он попытался и не смог вспомнить номер своей бывшей квартиры, где прожил восемь лет. Спроси у него кто-ни­будь сейчас этот номер, он ни за что не смог бы ответить. Он за­был его навсегда.
Может, по

Copyright MyCorp © 2018